Вечер оказался очень теплым. Поэтому, Стефану было приятно зашагать медленной походкой в сторону дома, особенно ни о чем не задумываясь. Не спеша он пошел, даже присвистнув пару раз. Почти никогда у него такого не было. Он смотрел на ясное ночное небо, на звезды, освещающие ему путь, и просто наслаждался этим. Луной, с ее открытым немым ртом. Он любил наслаждаться окружающей средой. Почему же он так редко это делал, почти никогда не обращая на это внимания? Он даже решил приостановиться, чтобы посмотреть на нее повнимательнее. На ее кратеры, словно пятна на лице. У нее они тоже были. Конечно, покрывали большую часть ее лица, в отличие от его одного единственного пятна на виске. Но все же…
Все же у него зарождалась какая-то мысль. Стефана осеняло в этот момент. Вот сейчас он посмотрел на небо, и, казалось бы, что в этом необычного? В этом моменте? Но именно такой неуловимый момент и рождает ту мысль и ту идею, которую писатели, скульпторы, художники передают сквозь поколения. Его взгляд переменился. Он осознал это. Перед его глазами всплыл его роман. Видимо, не в полной мере он представлялся ему доселе. Одна маленькая деталь может наделить его тем скрытым смыслом. Именно эта деталь, которая и осенила его голову сейчас. Видимо, всему свое время. Каждой идее. Она придет только тогда, когда творец будет по-настоящему готов к ней. Неважно, как он изобразит ее. Главное, что изобразит.
Его начала греть эта мысль. Греть факт того, что его осенила она, прямо сейчас, на улице. Он продолжал смотреть на луну. Мысленно благодарил ее с трепетом в душе, до конца и самого себя не понимая в этот момент. Как же ясно ему сейчас представлялась концовка. Он знал начало, он знал конец. И это главное. То, что между этими двумя точками – всего лишь линия, соединяющая их.
Почувствовав себя вдохновленным, Стефан дернулся с места. Зашагал так быстро, прокручивая в голове одну и ту же мысль, чтобы она не забылась, пока он придет домой. Лишь бы она не потеряла свое истинное предназначение. Может быть, зря он был так к себе самокритичен?.. Ненароком ему вспомнилась Анна и ее слова поддержки.
Туфли застучали каблуками по тротуару почти бегом. Узкая фигура в темноте передвигалась быстро, удлиняясь тенью от одного фонарного столба к другому. Стефан думал о ней. Об этой мысли. И об Анне. Она наравне с этой мыслью о книге лезла в его голову, словно напоминала о себе. Стефан вспоминал ее слова, ее манеры, поведение. А ее взгляд! То, как она держит осанку! Почему мысли о ней стали отвлекать его от главного? Или же она и была главным? Стефан мог себе позволить такие мысли? Или они сами, не спрашивая его, пленили его разум? Скорее всего. И есть ли смысл сопротивляться мыслям? Стефан признавал, что нет. Он не смог сопротивляться ей, ее манерам, утонченности, ее вкусной женской зрелости, которая, возможно, пленила его. Но сам он этого не знал, пока что. Такой человек остается в памяти навсегда. Он будет вызывать интерес, даже если ты узнаешь о нем абсолютно все и он просверлит в тебе дырку насквозь. Он будет в твоем сознании независимо от твоих желаний. Как же все стало смешиваться в его голове…
Стефан настолько увлекся этими мыслями, что и не заметил, как оказался под родным подъездом. Он посмотрел на часы. По меркам миссис Трефан сегодня он засиделся. Да и выпил лишнего. Как же ему не хотелось тревожить ее. Хоть и понимал, что по существу, она сама себя тревожила, вечно выжидая его шаги за своей дверью. С ее тупой, но, все же, такой милой верностью; с ее типично женской, но, все же, такой материнской заботой. Наверняка, она ждала своего любимого соседа. Стефан постоял минутку, чтобы успокоить мысли, дыхание, с той надеждой, что может быть, сегодня ему удастся пройти настолько тихо, и незаметно провернуть ключ в дверном замке, что она и не выйдет, во что особо и не верил. Такого ни разу не было. Но вдруг. Раз в году и палка стреляет.
Неспешно вошел в дом. Поднялся по ступенькам, прислушиваясь к звукам каблуков, стараясь ступать на носки. Воткнул ключ в дверной замок. Не успел услышать звук открывающегося замка. Зато услышал этот звук за своей спиной. С привычным чувством умиляющей досады, он замер, свыкаясь с мыслью, что через несколько секунд должен будет повернуться к миссис Трефан и постараться быть доброжелательным. Тут же попытался принять внешний вид, который показал бы, что он трезвее, чем есть на самом деле. Хоть и понимал всю тщетность этой банальной попытки. Миссис Трефан было не обмануть. Стефан даже представлял себе, что как только он подходил к дому, она уже унюхала запах алкоголя. Так и представлял ее шпионом СССР в шутку.
