– Вы! – с глубоким чувственным выходом произнесла она. – Я знала, что вы вернетесь, мой милый Фон-Сарофф! Мне сказали, что вы уехали, но я не верила! И вот – чудо!
– Опоздал на поезд, – сдержанно ответил он.
Кавальери метнулась к софе, на которой до того лежала. Она не сменила сценический костюм, который слишком сильно напоминал легкие одежды наяд. Или нимф. Ванзаров не мог поручиться, кого именно. Красота тела и драгоценных камней немного слепила.
– Вы знаете, что случилось?
Он признался, что уже насплетничали.
– Теперь убедились, что меня хотят убить?
Вопрос был не так прост. Особенно учитывая письмо злодея.
– Мадемуазель… – начал он, пытаясь найти верные слова. Но итальянский темперамент опередил логику.
– Да, я знаю, что вы про меня думаете! – вскрикнула она раненой пташкой. – Это письмо… Это глупая шутка одного… моего друга… Он хотел, чтобы репортеры… Я отказывалась, но он настаивал… Александров пригласил репортеров, чтобы я сделала важное сообщение… Но я не смогла показать фальшивое письмо, смутилась, испугалась, это так по-детски, но все же… Они пришли, а я морочила им голову… А потом вам… Простите, что играла с вами, мой милый Фон-Сарофф!
Он уже простил. Простил сразу, как только увидел эти глазки.
– Господин Александров был в курсе вашего… розыгрыша?
– Нет, но догадывался, он иногда придумывает истории, чтобы поддержать интерес публики, – ответила она и торопливо добавила: – Но теперь вы видите: все по-настоящему!
– Разве ваш друг не бросал мешок с песком?
Она заломила свои хорошенькие ручки и спрятала за ними лицо.
– Вы мне не верите! Не верите! Поделом мне, негодной!
Больше всего Ванзаров хотелось упасть рядом с софой и убеждать, убеждать, убеждать, что он верит всему, что она говорит. Даже вопреки логике. Но он остался неподвижен.
– Мадемуазель Кавальери, я вам верю…
Награда нашла героя внезапно. Кавальери взлетела с софы и легонько коснулась своими бархатными губками его усов. Ванзаров только успел ощутить искру, взорвавшую его мозг и чувства, как нимфа упорхнула.
– Вы мой защитник, мой рыцарь, Фон-Сарофф! Защитите бедную итальянскую девушку… Это жестокая, беспощадная ведьма Отеро… Она хотела напустить на меня порчу, но у нее ничего не вышло. Молитвы моей матушки защитили меня! И вот она наняла настоящего убийцу…
– Полагаете, Отеро бросила мешок с песком?
– Ее прислужники, коварные, мелочные, злые люди… Я так боюсь… Я так устала…
Намек был слишком откровенен. Он обещал сделать все возможное. И покинул гримерную. Горничная провожала его с большим интересом.
Ванзаров направился в дирекцию. И вошел без стука. Как сюрприз.
Около большого письменного стола сидел Александров, подперев печаль кулаком. Он глубоко переживал сегодняшний скандал. Взгляд его блуждал между бумагами, бутылкой казенки и объедками закуски. Рядом с ним Платон пытался сделать глоток чаю, но позывы кашля мешали донести подстаканник ко рту. Юноша сильно мучился, дядя гладил его по руке, не в силах помочь.
Кабинет хозяина «Аквариума» был таким, как и полагается владельцу театра. Стены густо украшены фотографиями артистов в сценических позах, в картинных позах и просто в позах. Они позируют в одиночку, парочками, тройками и большими труппами. Почти на каждой фотографии виднелась дарственная надпись. Ковер фотографических рамок разрывался афишами памятных спектаклей. Тоже густо расчерканных автографами.
Глянув на вошедшего, Александров опустил рюмку и издал возглас глубокого удивления.
– Чудо, чудо, чудо!..
Никогда еще появление чиновника сыска не считалось чудом. Что было не так уж и плохо. Александров унял порыв броситься к нему и лишь спросил тихонько, чтобы не спугнуть удачу: «Как это возможно?» Ванзаров ответил, что на его место был продан еще один билет, а он, как благородный человек, уступил место.
– Это провидение защищает наш театр! – сообщил Александров, опрокидывая рюмку и поглаживая племянника по спине. У того кашель становился сильнее, переходя в хрип. Юноша так и не оправился от нервного потрясения.
Ванзарову было стыдно, что причинил мучения юноше. Тем не менее он сел без приглашений.
– Георгий Александрович, что именно вы хотите?
– Больше всего я хочу, чтобы великое событие, которое я придумал и для которого с таким трудом уговорил обеих, этот бой бабочек…
– Бой бабочек?! – перебил Ванзаров. – Что это значит?
Александров смущенно улыбнулся.
– Так у нас на театре принято называть… Ну, соревнование актрис… Равных талантов. Или, если хотите, бой красоты… Они готовятся. Каждая хочет победить… Отеро при помощи нашего милого Вронского готовит что-то феерическое. Думаю, Кавальери ей не уступит. Это будет грандиозное событие… – Тут он осекся, вспомнив, что его может и не быть. – Иными словами: главное, чтоб двойной бенефис состоялся. На кону стоит моя честь и жизнь.
– И вам безразлично, что я предприму, чтобы их спасти?
Платон зашелся сильным приступом кашля и не мог усидеть за столом. Кое-как прохрипев извинения, он вышел.
