Бой бабочек полностью

Шляпа разумно молчала. А вместе с ней и пристав. Хотя в мозгу его промелькнуло: «Верно, а то бы хозяйка хватилась».

– В чем смысл увольнения с хорошего места, которое в столице получить трудно?

– Не могу знать, – вырвалось у Левицкого.

– Давайте призовем маевтику.

Евгений Илларионович не знал, что это такое, но безоговорочно согласился призвать ее.

– Маевтика – это метод простых вопросов и ответов, – пояснили ему. – Придумал Сократ, я применю потихоньку. Вам нужно всего лишь отвечать на вопросы. Готовы?

Попробуй тут быть неготовым! Пристав собрал в кулак офицерскую волю.

– Барышня не замужем. Что ей нужно больше всего?

– Деньги! – выпалил пристав и попал в точку.

– Почему не может заработать на прежнем месте?

– Обстоятельства…

– А если с точки зрения жизни?

– Перестали платить жалованье.

– Почему?

– Проворовалась, – сказал Левицкий, зажмурившись. Но возмездия не последовало.

– Причина верная. Но невозможная.

– Почему?

– Вопросы в маевтике задаю я, – сказал Ванзаров. – Один раз отвечу: хозяйка пожаловалась бы в участок, барышня попала бы за решетку месяца на два и осталась бы жива. Мы бы с ней не познакомились. Еще причина, за которую могут выгнать из дамского магазина?

Намек был слишком очевидным.

– Она в положении? – спросил пристав, еще не веря, что справился.

– На втором месяце… Более того, у нее перед смертью было половое сношение.

– Любовник?! – угрожающе произнес пристав, как будто ему самому «рога наставили».

– Назовем пока так, – согласился Ванзаров. – Что мы имеем: барышня, которая мечтала поступить на сцену, забеременела без мужа. Но продолжила связь с любовником… Почему?

– Денег обещал, подлец! – Левицкий готов был придушить этого негодяя своими руками. Столько бед натворил!

– Возможно. Но факты говорят о другом… Где мы нашли ее тело?

– В «Аквариуме».

– В театр барышни приходят затем, чтобы стать…

– Актрисами!

Великое открытие, больше похожее на карточный фокус, случилось перед носом пристава. И он в нем участвовал. Волшебное ощущение!

– Точнее, певицами, – все-таки поправили его. – Вывод: барышня, полная надежд, приходит в театр к любимому человеку и оказывается на тросе. Где высыхает три месяца…

Пристав вскочил, будто был готов рубить на скаку.

– Кто этот негодяй?! Едем брать его…

Порыв был искренним. Ванзаров хотел немного унять его, но тут дверь распахнулась (с ней сегодня явно что-то не то), в кабинет просунулось перепуганное лицо городового Илюхина, который просил немедленно прибыть в сад «Аквариума». Там беда приключилась.

Пристав должен был выскочить первым, но предоставил это право дорогому гостю. В голове у него мелькнула мыслишка: «Кончилась наша спокойная жизнь. Недаром слух идет: где Ванзаров – там проблемы!»

Парнишка растерял франтоватый вид. Фуражка новенькая валялась в пыли затоптанная, рукав пиджачка вырван с корнем, на сорочке – кровавые сопли, а под глазом светил роскошный бланш[14]. Пегий не жаловался, утирал нос, еще кровивший, и был счастлив, что легко отделался. Били долго, но бережно, не до смерти. Чтоб запомнил: Обух приказал – умри, а исполни. В следующий раз так и будет.

Воровской старшина сидел за конторкой и улыбался гостю. Гость, мужчина неприметного вида, серый, как стена, мимо которого пройдешь и не заметишь, и здесь в подвале держался в тени. Ему не нравилось, что Пегий видел его лицо. Он сделал незаметный жест в сторону парнишки.

– Пегий, пшел вон, – сказал Обух с таким равнодушием, будто муху прогонял.

Побитый был счастлив выскочить наружу.

– Людей в строгости держите, как посмотрю, – сказал гость.

Обух подтвердил:

– Без этого нам никак нельзя. – И выразил удовольствие, улыбнувшись еще шире: – Благодарствую, что изволили прибыть, господин Нитяев.

Серый человек поморщился:

– Прошу вас, никаких имен. Называйте меня Леший… И без «господина», по-простому.

Такую просьбу нельзя не уважить. Обух прекрасно знал, кто перед ним, и никогда не имел бы с ним дела, если б не крайняя нужда. Ишь чего удумал: кличку себе придумывать? Кличку воровской мир дает, как награду или проклятие. Пришьют – не оторвешь. Какой из него леший: так, Промокашка. Кличка понравилась и пришлась впору. Между своими будут величать.

Впрочем, и Нитяев, пардон – Леший, был неплохо осведомлен о подвигах воровского старшины. Страха с иллюзиями не испытывал.

– Дельце имеется… – Обух чуть не назвал его по фамилии. – Леший, за человечком одним надо походить, точно разузнать, что делает, где бывает. А если полезет, куда не следует, нам наперед донести. Чтобы мы его немного «приласкали»…

Как умеет ласкать Обух, Леший знал наглядно. Как видно, дело касалось кого-то из непокорных воров. Ему важно было знать, какая цель у вора, но задавать такие вопросы было нельзя. В этом и состоит его работенка тяжкая.

– Сколько? – спросил он.

Обух назвал цену, после которой можно год отдыхать, по кофейным пирожные кушать. Тысяча рублей! Громадные деньги. За мазурика беглого столько не платят.

– Кто объект наблюдения? – спросил Леший по старой привычке.