Все оставшиеся три часа Лена барахталась в трясине обывательской мудрости. «Жизнь только одна», «так и сдохну в нищете», «молодость проходит», «все равно никто ничего не узнает», «да что от меня — убудет?!» — эти и подобные им мысли оказались сильнее и стыда, и чести, и верности слову.
Вечером Лена уехала из ателье вместе с хозяином на его машине, а наутро уже сидела на приеме заказов.
А вскоре миловидную приемщицу заметил приятель босса — художник-модельер из Москвы. В отличие от своего друга, он был хорош собой, элегантен и обходителен. К тому же предложил Лене заняться модельным бизнесом и пообещал ей на этом поприще свою всемерную помощь! Обманул, гад, конечно…
Но это уже было не важно — денег, что давал ей модельер, не избалованной достатком Лене вполне хватало.
Потом был какой-то торгаш, за ним — валютный спекулянт, хозяин чебуречной… Лена в полной мере поняла правильность пословицы «коготок увяз — всей птичке пропасть».
Именно тогда она перестала писать Саше. Просто стало ясно — то, что с ней произошло, уже невозможно ни утаить, ни простить! Да и не нуждалась она ни в чьем прощении, в конце концов, она сама выбрала себе такую жизнь! И эта жизнь была куда интереснее, ярче и веселей, чем нищенское прозябание в прачечной!
А Саша… Ну какое будущее могло у неё быть с Беловым? Что мог предложить ей этот вчерашний солдатик, кроме своих армейских значков? Нет, убеждала себя Лена, ей совершенно не о чем и незачем жалеть!
И все же настроение у неё было испорчено бесповоротно. В тот день она даже не пошла на дискотеку и весь вечер провела у телевизора.
А на следующий день Лене на улице повстречалась подружка — та самая, что была свидетельницей драки Саши с Мухой.
— Елисеева, ты обалдеешь! — кинулась она к Лене. — Держись за меня, а то упадешь!.. Мухин и твой бывший сегодня дерутся!!!
— Где?.. — остановилась Лена.
— А я знаю, что ли?! — пожала плечами подружка. — Да какая разница?! Ты прикинь — ребята из-за тебя глотки друг другу грызут!.. Прелесть какая, мама родная! Мне бы так!..
Лена развернулась и быстро, быстро зашагала прочь.
— Ты чего, Елисеева, не рада что ли?.. — растерянно протянула ей вслед подружка.
Какая, к черту радость! Вчерашние страхи тут же вернулись и с новой силой навалились на Лену. Надо было срочно связ0ться с Сашей и отговорить его! Отговорить во что бы то ни стало — ведь разъяренный Муха запросто мог сделать его инвалидом, а то и…
Добежав до ближайшего автомата, Лена набрала номер квартиры Беловых. Но трубку взяла Татьяна Николаевна, а ей Лена ничего сказать не решилась. Помолчав немного (может, она догадается передать трубку сыну?), девушка нажала на рычаг отбоя.
Поздно. Наверное, уже поздно!..
Ей оставалось только одно — ждать Сашу вечером возле дома.
Типовые, похожие одна на другую, многоэтажки широкой дугой окружали кладбище ржавых, полуразрушенных кораблей. Здесь, на берегу Москвы-реки, неподалеку от речного порта, доживали свой век разнокалиберные катера, баржи и сухогрузы. Между остовов двух довольно больших судов была небольшая, ровная площадка. Вряд ли можно было подобрать лучшее место для поединка — сюда, кроме окрестных мальчишек, никто и никогда не заглядывал, а от любопытных взглядов издалека площадку прикрывали высокие борта кораблей.
На корме одного из них нервно курил Муха. Его скулу украшал свежий шрам — след от кастета Белова. Рана ещё побаливала, саднила, и от этого желание расквитаться с обидчиком было особенно острым. Мухе не терпелось размазать зарвавшееся быдло по этим ржавым корабельным бортам, втоптать в глинистый берег реки, умыть наглую рожу его же собственной кровью.
— Муха, едут!!! — раздался звонкий крик снизу.
Он обернулся. От дороги, переваливаясь на неровностях грунтовки, медленно двигался старый коричневый «Линкольн». Муха отбросил недокуренную сигарету и спрыгнул на землю.
Из «Линкольна» неторопливо вылезли Белов, Космос, Пчела и Фил.
— Здорово, братва! — весело выкрикнул Пчела.
С той стороны на приветствие никто не ответил. Там деловито готовились к бою. Муха стянул с плеч кожаную куртку и начал снимать свои многочисленные побрякушки — перстни, браслеты, цепочки, часы… Оставил только массивную — в полпальца толщиной — цепь на шее. Сзади ему разминали плечи, а стоявший рядом Швед давал последние наставления:
— Давай, Муха, не тяни… Раз, два — и по пиву!.. Космос повернулся к Белову:
— Сань, ты куртку-то тоже сними. Жаль — хорошая курточка…
Тот, сосредоточенно жуя жвачку, кивнул и рывком снял куртку, а следом и часы.
На его плечо опустилась тяжелая рука Фила.
— Ты, Сань, главное не психуй, спокойнее. Пускай он дергается, а ты не нервничай! Настраивайся нормально и работай спокойно, четко… — Белов, не сводя глаз с противника, только молчал и сосредоточенно жевал жвачку.
Было вообще непонятно — слышит он слова Фила или нет.
— Смотри, дыхалку держи. И еще: на рожон не лезь, побегай, раздергай его. А как только увидишь, что он подсел, — сразу гаси! Понял?.. Ну все, давай, брат! — он легонько подтолкнул Сашу вперед.
