По тому как потемнело лицо старлея стало понятно, что он на пути к бешенству. Только бешенство это было не импульсивное и яростное, как бывает у несправедливо оскорбленного человека, а темное, тягучее, смешанное со страхом и подсознательным желанием избавиться от свидетеля своих черных дел.
Чем бы весь этот «милый» разговор закончился, не ведомо, не произойди вдруг одного события. Где-то за спиной у охранника, в глубине «Центрального» прогремела длинная автоматная очередь.
Реакция у старлея и впрямь была отменной. Еще не стих грохот первых выстрелов, а он уже наводил на нас свой АКМС. И таки навел бы, как пить дать навел бы, не окажись рядом Нестерова. С быстротой молнии майор левой рукой отбил ствол автомата, а правой вцепился в горло его владельца. Выронив оружие, старлей попытался высвободиться, сбить удушающий захват, но из этого ничего не вышло. Он лишь судорожно молотил по руке Анатолия, которая даже не дрогнула. На миг мне показалось, что теперь это и не рука вовсе, а стальной манипулятор промышленного робота, и человеческое тело, пусть даже сильное, закаленное долгими и изнурительными тренировками, просто не в состоянии противостоять ему.
Только я об этом подумал, как Нестеров сжал пальцы. Сделал милиционер это очень легко, как будто в руке у него было зажато не человеческое горло, а мягкая паралоновая губка. Вот только губка так отвратительно не хрустит. Горло охранника смялось не то чтобы с хрустом, а скорее с каким-то глухим чавкающим хлопком. По пальцам майора потекла кровь.
Кричать, стонать или хрипеть старлей уже не мог, просто было нечем. Все на что сподобился его сильный организм, так это судорожное биение. Чтобы прервать агонию, Нестеров поступил очень просто: одним быстрым резким рывком он разорвал горло своего коллеги. Бывшего коллеги, именно бывшего. Старлей как подкошенный рухнул на грязный асфальт и затих.
Конечно же, столь молниеносная и жестокая расправа меня ошеломила. В другой ситуации я бы наверное еще долго стоял с открытым ртом, но сейчас… Внутри «Центрального» уже не по детски грохотало, а значит времени на растерянность, вздохи и сопли просто не оставалось.
— Входим! — Нестеров щелкнул предохранителем.
— Погоди.
Я наклонился к мертвому охраннику и, стараясь не измазаться в кровь, забрал у него АКМС. Пробивная способность 7,62 могла нам очень и очень пригодиться. После того, как в мой почти пустой подсумок перекочевали еще и рожки с патронами, подготовка была закончена.
— Готов!
Мои пальцы крепко сдавили цевье. Эх, давненько я не воевал против людей!
Распахнув мощную стальную створку, мы ворвались в огромную торговую галерею. Легкими перегородками и витринами она делилась на несколько довольно обширных магазинов. Знакомые по довоенным улицам вывески сразу бросились в глаза. В основном шмотки. Наверное именно отсюда такое пристрастие к стеклу и зеркалам.
Однако нынешним владельцам «Центрального» весь этот глянец, вся эта обзорность и наглядность была не то что до лампочки, казалось она их даже раздражала. Именно поэтому большинство витрин были плотно зашиты листами ДВП, тканью от тентов, рекламными щитами, снятыми со стен торгового центра. Для нас с Анатолием это стало серьезной проблемой. Из такого лабиринта мог неожиданно выскочить кто угодно и в каком угодно числе.
Они и появились. Трое. В кожаных куртках, с автоматами, взятыми на изготовку. На ходу что-то дожевывая эта бригада выскочила из «Мужской одежды» и кинулась в направлении правого от нас крыла, того самого, где не переставая продолжали звучать выстрелы. Реакция подпорченная выжранной самогонкой, подвела. Чужаков они заметили слишком поздно. Мы с Нестеровым не стали выяснять кто перед нами конченные отморозки или слегка заблуждающееся стадо, рады они нашему приходу или не очень. Две очереди, выпущенные практически в упор, наделали дырок как в кожаных куртках, так и здоровенном желто-оранжевом щите «Техносилы», который оказался позади них.
Этим залпом мы громко, можно сказать во всеуслышание заявили о своем присутствии, так что хочешь или нет, приходилось ждать последствий. И эти самые последствия не замедлили объявиться уже через несколько секунд. Мы с Нестеровым еще не сделали и дюжины шагов, когда по нам ударили сразу несколько стволов. Повезло, что стреляли издалека, причем навскидку, не особо целясь. Разлет пуль получился значительный. Так что нам досталась всего одна, и та лишь царапнула по моей телогрейке, вырвав из нее небольшой клок ваты.
Ждать повторного залпа Нестеров не стал. Плечо майора сработало как настоящая стенобитная машина, которой тот протаранил одну из витрин, а заодно и заслоняющий ее щит. Меня Анатолий увлек за собой, будто легкую, безвольную тряпичную куклу.
В ушах еще стоял звон разбитого стекла, а к нему уже вновь добавлялся визг пуль и глухие хлопки от лопающегося, разлетающегося на части торгового оборудования. Утешало лишь одно — нас не видели, а потому стреляли наугад. Пока не видели. Только лишь пока!
— Давай вперед! Завалят к чертовой матери! — прокричал милиционер мне в самое ухо.
