— Зурабу какой-то урка настучал, что грузовики из Москвы пойдут. — Петрович опустил руки и оперся затылком о стену. Глядел он в пустоту перед собой. — Они какому-то КБ или институту принадлежали, тому, что космосом занимался. Везти должны были новую систему жизнеобеспечения. Ее вроде как для межпланетного корабля разработали, того, что на Марс должен был лететь. Зурабу сказали, что это чудо прямо какое-то. Чистый воздух из пустоты делает, согревает, кормит и поит. Сами понимаете, кто ж сейчас от такого сокровища откажется, а Зураб тем более.
— Дальше, — потребовал Леший.
— Оказалось, что институтские грузовики идут не сами, а в колоне со штатскими, — на этом месте Петрович замолк.
— Как же у тебя, сука, рука поднялась?! — проскрежетал я.
— Я эту колонну до конца жизни помнить буду, — прошептал бывший офицер. — Покрестили меня на ней.
— Как покрестили? — за все время нашего разговора Лиза первый раз подала голос.
— Очень просто. Как всегда крестят. Кровью. Я на пулемете был и стрелять отказался. А мне сунули ствол в затылок и сказали либо нажмешь, либо тут и останешься. И не шутили, между прочим. Коля Шлыков уж на что ценный специалист был, но и его не пощадили.
— Шлыков? Минер что ли? — вырвалось у меня.
— И после всего этого ты с ними так и остался? — брезгливо скривился Нестеров.
— А куда мне? Идти-то некуда.
— В другой поселок, например.
— В другой? — у Петровича на лице появились первые признаки эмоций, и выглядели они как горестная улыбка. — Зураб гнида злопамятная. Просто так не отпустил бы. Обязательно бы местным настучал о «подвиге» моем «героическом».
— Был Зураб, да весь вышел, — с нездоровым нервным смешком напомнила Лиза.
— Я так понимаю, другие поселки тоже… были, да все вышли, ну или выйдут в самом скором времени, — офицер то ли отвечал девушке, то ли размышлял вслух. — Так что идти мне по-прежнему некуда.
— Со мной пойдешь? — повторил свое предложение Фома.
— С тобой можно и пойти, — кивнул Петрович. — Ты лис хитрый. Выгоду свою за версту чуешь. Это все знают.
Фомин не ответил, а лишь криво усмехнулся. Сперва мне показалось, что ему польстила похвала сотоварища, однако потом я понял, ухмыляется он, чтобы хоть как-то скрыть собственную неуверенность, можно даже сказать растерянность. Ведь сейчас Фома положился только на это самое чутье, не подкрепленное ни фактами, ни доказательствами.
— Так вы значит космическую систему тут приспособили, — Нестеров в отличие от меня не тратил время на физиономический анализ. Его интересовали более конкретные вещи. — Теперь понятно, почему свет жжете не жалея.
— Движок у них в подсобке молотит, отсюда и свет, — разочаровал милиционера Загребельный. — Я тут уже все осмотрел.
— Значит, в другом месте поставили, — мигом нашелся Анатолий. — Фома, небось у тебя в апартаментах?
Услышав вопрос Нестерова, хозяин Рынка сразу пришел в норму:
— Не нашел Зураб никакой системы.
— Как не нашел? — Леший с подозрением прищурился. — Мы грузовики видели. Пустые они.
— Там что-то другое было. Мы так разобраться и не смогли. Похоже генератор какой-то или ускоритель разобранный.
— Ускоритель? — клокотавший во мне гнев, понемногу стал отпускать. Я начал мыслить и даже вернул себе способность удивляться: — Зачем надо было везти ускоритель? На кой он теперь нужен?
В ответ Фомин только пожал плечами, а Петрович вздохнул… нет, скорее простонал:
— Только людей зря перебили. Вот блядство какое!
После его слов наступила тишина. Каждому из участников разговора было о чем подумать. Лично меня зацепила доля Петровича. Я такие истории уже слышал. Кровью крестили в основном в Чечне. Потом брали за человечка выкуп, да только он так на веревочке и оставался. А, впрочем, какой там веревочке? На корабельной цепи. Делай с ним потом что хош. Тут мне подумалось, что Петрович уж очень легко согласился на смертельно опасное турне по Проклятым землям. Сказал, что верит Фоме. Отчасти так оно и есть, но только отчасти. Наверняка есть и оборотная сторона медали. Теперь мы все знаем правду, и ему больше не надо притворяться и трястись от страха. С нами он тот, кто он есть, с нами он может попытаться начать жизнь сызнова.
Только я пришел к этому выводу, как заскрипела входная дверь. Стучаться у бандитов, похоже, было не принято. На пороге показался бородатый мужик. В руках он держал два герметично закрытых медицинских флакона, каждый миллилитров по двести.
— Нашли? — Фома не дал посыльному и рта раскрыть.
— Вот, — мужик протянул вперед обе бутылки, а сам как-то растерянно стал коситься на развалившегося на полу Петровича.
— Я возьму!
Лиза сорвалась с места. Подскочив к бородачу, она буквально выхватила раствор у него из рук. Бесценное сокровище наконец оказалось у девушки, но только вот что с ним делать дальше? Как вырваться отсюда?
— Выпустите меня! — в отчаянии закричала она. — Моему брату плохо, очень плохо!
— Фома, дай Лизе уйти, — я требовал, а не просил.
— А она будет держать язык за зубами?
— Не сомневайся, — я повернулся к своей подруге. — Лизонька, родная, я понимаю, тебе сейчас очень тяжело, но… Никому ни слова! Ни о чем. Ты поняла?
