— Изменения в атмосфере, — Сергей поднял глаза к небу.
— Разве ж только в атмосфере? — старик сокрушенно покачал головой.
После этих слов наступила звенящая тишина, только костер потрескивал. Мы все поняли, что Серебрянцев знает что-то, и это что-то куда более неприятное, чем изменения в газовой смеси, которую мы сейчас вдыхали. Так оно и было. Старик обвел нас внимательным взглядом, после чего поинтересовался:
— Ну как, товарищи, поели уже?
Я сразу понял, что такое вступление может иметь только лишь одно продолжение, а именно рассказ о чем-то таком, от чего сразу же пропадает аппетит. Но я ошибся. В ответ на наши кивки младший научный сотрудник поднялся на ноги и предложил:
— Пойдемте, покажу мое детище.
Когда мы спускались по лестнице, Леший поинтересовался:
— Вы свои исследования давно начали? Еще небось во время войны?
Зная профессию моего приятеля, я слегка напрягся. Не хватало еще, чтобы именно сейчас у Загребельного взыграло чувство долга, и он начал выяснять законность действий товарища… тьфу ты черт, заразил… господина Серебрянцева. Присвоение государственной собственности, так сказать, причем в особо крупных размерах. Слава богу, эта глупость пришла в голову лишь мне одному. Загребельный имел в виду нечто совсем иное:
— Ханхи вас не беспокоили? — продолжил Андрюха. — Могли ведь и засечь вашу, фигурально выражаясь, термоядерную деятельность.
— Раза три-четыре видел их летательные аппараты, — припомнил старик. — Один даже прошел довольно близко, да только тем все и ограничилось.
— Повезло, — встрял я в разговор. — А то вполне могли вкатить из чего-нибудь плазменного. Они ведь в Троицке за институтами гонялись?
— Ошибаетесь, — Ипатич галантно поддержал Лизу, когда та споткнулась об арматурину, торчавшую из битой ступеньки. — Наш институт не тронули, спектроскопию тоже, да и вон ускоритель стоит, целехонький.
— За что же тогда город? — удивился я.
— А город это наша вина, — припоминая прошлое, старик весь сник. — Я же говорил, военные заказы институту Курчатова передали. Пушку они там какую-то строили, то ли мезонную, то ли аннигиляционную, слухи разные ходили. Ясно только, что эта установка должна была пробить защитные поля ханхов. Как там у них дела продвигались не знаю, полностью была готова установка или частично. Факт только, что когда над Троицком завис инопланетный корабль, Курчатовцам приказали ее применить.
— Сбили? — мрачно поинтересовался Загребельный.
— Кого? — не понял Серебрянцев.
— Корабль, говорю, сбили?
— Скорее всего, нет, — Даниил Ипатич пожал плечами. — Не видел я обломков. Да и боя как такового тоже не видел. Вовремя в бомбоубежище спустился. А когда вибрация от стен пошла, тут и стало понятно, дела там наверху невеселые. Включил я тогда наш старенький дизелёк, начал очистку воздуха, да так и просидел под землей целую неделю. Подойду к наружной двери, проверю, попробую и снова возвращусь назад. Сажусь ждать.
— А что дверь сильно нагрелась? — полюбопытствовал Леший. — Не похоже чтобы вблизи вашего института уж очень полыхало. Вон, вы даже говорили, что и аппаратура кое-какая уцелела.
— Ошибаетесь, молодой человек, — старик притормозил и в упор поглядел на Андрюху. — В том то и дело что дверь была холодная, ледяная, я бы сказал.
По превратившемуся в шепот голосу ученого, по тому как он весь съежился и задрожал, я понял, что те дни стали самыми жуткими моментами в его жизни. И, скорее всего, Ипатич нам далеко не все рассказал. Полагаю, кроме лютого холода было что-то еще… гораздо более страшное.
— Ничего не понимаю, — удивленный возглас подполковника ФСБ прервал мои мысли. — Поему холод? В городе ведь все горело?
— Это кто вам сказал? — старик встрепенулся.
— Однажды повстречался мне один свидетель… — я пришел на помощь приятелю. — Местный он, из Ильичевки. Рассказывал, что Троицк был покрыт куполом плотного и яркого огня, будто сам воздух горел.
— Любопытно, — кивнул Серебрянцев. — А что он еще говорил?
— Да вроде бы все… — я пожал плечами. — Через несколько дней огонь исчез, и город предстал таким, каким мы его видим сейчас.
— Не думаю, что это можно назвать огнем, — Даниил Ипатиевич говорил то ли для нас, то ли просто рассуждал вслух.
— А что же? — Блюмер нахально протиснулся поближе к пожилому ученому.
— Свечение ионных потоков. Портал.
— Что?! — эхо от моего возгласа отправилось гулять по пустынным лабораториям.
— Город побывал где-то… — пояснил старик. — В каком-то другом мире. Я в этом полностью уверен.
От слов Серебрянцева по спине поползли мурашки. Сразу вспомнилась давешняя прогулка по кажущимся нереальными, рожденными в кошмарном сне улицам. Черный город посреди черной пустыни. Если он стал таким за несколько дней, проведенных в чужом мире, то как же тогда должен выглядеть сам этот мир? Наверное, ад… настоящий ад, место, в котором гнездится весь ужас вселенной, где обитают невиданные монстры.
