Некто Садык Ахмедов, очистив колхозную кассу и забрав крупную сумму денег, бежал из родного поселка. Из того же сейфа прихватил и паспорт кассира. Где вор скрывается — никто из тамошних его родственников, как выяснил Раджабов, действительно не имел представления. С ними осторожный преступник все связи оборвал. Зато было доподлинно известно, что его родная сестра живет в одном из колхозов соседней области. Может быть, там удастся напасть на след Ахмедова? Как говорится на Востоке: «За одну нитку потянешь — тысяча заплат упадет». Но как, и где ухватить эту нить?
И вот Раджабов сидит в чайхане уже упомянутого колхоза. Трудно теперь его узнать. Старый пиджак с заплатами на локтях, такие же брюки, заправленные в рыжие стоптанные сапоги, на копне нечесаных волос еле держится засаленная тюбетейка. Даже старик-чайханщик, подавая новому гостю наполненный чайник, с подозрением оглядывает его и что-то бормочет себе под нос. Да и другие посетители с нескрываемым интересом разглядывают незнакомца.
«Да, — думает Мамур, — видок у меня прямо чучелом в огород ставь. Кажется, переборщил я малость...»
— Ты откуда же, сынок, будешь? — наконец не выдерживает любопытный чайханщик, ставя перед ним уже третий чайник.
— Из города, ата. Говорят, здесь у вас многие колхозники новые дома строить собираются. А я в строительстве мастак, все, что хочешь, сделаю. И стены сложу, и крышу настелю по первому разряду. Это мне не впервой. Только таньгу гони... — и Раджабов многозначительно потер перед носом старика большим и указательным пальцами. — Не знаете, где можно подрядиться?
Чайханщик задумчиво почесал бритый затылок. Загадочный посетитель теперь перестал быть для него загадкой. Шабашить в колхозы из города приезжают часто. И целыми бригадами, и в одиночку.
— Строятся-то у нас многие, это верно, да только все хашаром[3], с родственниками да соседями. Там вместо таньги плов да шурпа, — чайханщик пренебрежительно махнул рукой и состроил кислую физиономию. Видимо, и он к такому безденежному расчету относился с прохладцей. — Ты вот что, сынок, — продолжал он. — Иди-ка ты прямиком к Тахиру. Он тебе найдет дело.
— А кто такой этот Тахир?
— Тахир Абдукадыров — приемщик в заготзерне. Живет с матерью, сестрами да еще ребятишек полон двор. Жена его, как два года умерла. Теперь снова жениться решил. Дом новый строит для молодой. На той неделе искал людей глину месить, да кирпич формовать. Вроде бы пока никого не нашел. Вот ты и подрядись к нему....
— Как мне вас благодарить, ата? — прижимая руку к сердцу, рассыпался в благодарностях Раджабов. — Как только подработаю — с меня самый лучший шашлык из молодого барашка.
— За что же, сынок?
— За добрый совет, ата. Ведь я здесь впервые, никого не знаю.
— Ну, это пустяки, — скромно потупился чайханщик. Не догадывался он, что его новый знакомый уже заранее знал о Тахире Абдукадырове, затеявшем новостройку, и самое главное, о том, что этот Тахир является ближайшим соседом сестры разыскиваемого преступника. А территория, на которой намечалось строительство нового дома, вплотную примыкала к ее участку. Самое подходящее место для наблюдения. Такая счастливая случайность обнадеживала, вселяла надежду на успех задуманного предприятия.
Но с самого начала события развивались не так, как бы хотелось. Семейство Абдукадырова приняло чужака настороженно. Видимо, разбитной вид его и одежда не внушали доверия хозяевам. Короче говоря, в первый же день Раджабову в подряде отказали категорически.
— Сразу видно, бывший уголовник, — услышал он, понуро уходя со двора. — Такой ограбит, а то еще, о аллах, убьет...
Три дня Мамур слонялся по поселку, а ночью спал в развалинах старой мазанки, которую облюбовал на пустыре у глубокого оврага, сплошь заросшего кустами шиповника. Но, к счастью, это длилось недолго. Абдукадыровы так и не нашли себе работников среди местных жителей и решили все же рискнуть — нанять его.
С раннего утра Раджабов, засучив брюки до колен, месил глину с соломой, формовал и раскладывал для сушки сырцовый кирпич, сносил готовый в штабель. Свой неизменный узелок, в котором всегда лежали пара вчерашних лепешек, с десяток конфет к чаю и заботливо завернутый в чистую тряпицу пистолет, он с деланной небрежностью вешал во дворе на сучок дерева. И все это время внимательно приглядывался к окружающим и слушал. К молчаливому и старательному работнику привыкли и перестали обращать на него внимание.
Соседка часто заглядывала сюда, болтала с женщинами, но о своем брате Садыке, который так интересовал Мамура, не заикалась. Лишь однажды она упомянула о нем, сказав, что Садык что-то там натворил и сейчас не живет дома, что у него много друзей в Таджикистане, может быть, туда подался.
Такой поворот дела несколько озадачил Раджабова. Он уже убедился, что здесь о месте нахождения преступника также не знают. Нужно было менять план действия. «Подожду еще день и возьму у хозяев расчет, — решил он. — Тем более что работа, на которую подрядился, подходит к концу».
