«Зачем ему нужно было обманывать меня, — размышлял сотрудник милиции, незаметно оглядывая помещение. — Ах, вон оно что! За высокой ширмой он увидел клеёнчатую дверь, ведущую в соседнюю комнату. — Не там ли прячется второй «шахматист»?» Подозрения капитана подтвердились. В углу, у самого окна, стоял человек. Оперативник сразу узнал его — это был Хван. Так через девять лет «утопленник» всплыл на поверхность. После преступник скажет, что так надоело ему скрываться от правосудия (и будет сказано это искренне), что сам бы пришел с повинной, но еще страх был велик, не подготовлен он был к такому шагу.
Александр Николаевич Петросов на всю жизнь запомнил эти слова. Они открыли перед ним новые горизонты в его работе, новые методы, среди которых одно из ведущих мест занимала добровольная явка преступника с повинной.
Шофер-милиционер сержант Юра Костин, сменивший на время поездки милицейскую форму на старенький, видавший виды комбинезон, уже не первый год водил машину полковника, изучил своего начальника, понимал с полуслова, безошибочно угадывал все нюансы его настроения. Вот и сейчас, видя, что Александр Николаевич чем-то озабочен и не расположен к посторонним разговорам, Юра предпочитал помалкивать, уныло вглядываясь в бегущую под колеса дорогу.
А Петросов не замечал его мимолетных косых взглядов. Из его головы не шел случайный разговор с чайханщиком. «Поезжай, как гость», — советовал тот. Как это понимать? А может быть, действительно разговор не получился с жителями Гильяна, потому что говорил он с ними, как официальное лицо.
Дорога стала забирать круто вверх. Когда машина, натужно гудя мотором, взобралась наконец на высокий холм, перед глазами раскинулась вся долина — пестрая скатерть полей, садов и виноградников. Справа виднелись крыши домов большого поселка Актепе, до него было километра четыре. Петросов впервые за всю дорогу улыбнулся. Он знал, что там живут два его старинных друга: бывший председатель здешнего колхоза Кудрат Сабиров, которого однажды несправедливо обвиняли в срыве хлопкозаготовок. Тогда Александр Николаевич — еще совсем молодой работник органов НКВД — поддержал председателя. Не согласился с решением секретаря обкома об исключении его из партии и Мечислав Карлович Томич — бывший сослуживец и первый наставник Петросова. Об этом замечательном человеке, опытном чекисте с особенно большой теплотой думал сейчас полковник. Томич хорошо знал его брата — одного из руководителей ВЧК—ОГПУ. В конце 20-х годов, во время ликвидации крупной банды, в Сибири брат погиб. Мечислав Карлович тоже начинал службу в ЧК в глухом таежном краю, было ему неполных двадцать лет. Однажды бандиты напали на таежную деревушку и разграбили крестьянские дома. Жителей же вывели на окраину села и перестреляли. В живых не оставили ни единого человека, не пощадили даже детей.
В эту банду, которую возглавлял бывший царский офицер Сахно, удалось проникнуть молодому чекисту Томичу, которого в здешних местах никто не знал. Он и помог окружить и уничтожить бандитов.
Отделение, где служил Мечислав Карлович, располагалось в небольшом уездном городишке, со всех сторон окруженном дремучей тайгой. Словом, самое подходящее местечко для всякого рода уголовного сброда.
Скрывался в этой глуши и знаменитый конокрад Васька Новоселов. Не было во всем крае в то время крестьянина, который бы не знал этого дерзкого преступника. Его боялись и люто ненавидели, ибо потерять лошадь в хозяйстве — значило идти по́ миру.
Долгое время охотился за ним Томич, и однажды в горячей перестрелке Ваську взяли. Но, видно, в «сорочке родился» бандит. Удалось ему из-под стражи бежать, и стал он свирепствовать пуще прежнего, принялся уводить и коров. Не проходило и дня, чтобы чья-нибудь семья не оплакивала пропажу «кормилицы». И посмей только пожаловаться властям, с такими Новоселов не церемонился — пулю в затылок и дело с концом.
Жена бандита — молодая сибирячка, чернобровая и румяная, жила в селе, в двадцати километрах от городка. Мечислав Карлович и его товарищи знали, что Васька бывает здесь, а иногда гостит неделями. Но ни засады, ни обыски не давали никаких результатов. Скотокрад слыл неуловимым.
Та памятная ночь была особенно морозной. Снег звенел под ногами, как стекляшки. Над крышами столбом поднимались дымки. Томич вышел на улицу и словно в ледяную воду нырнул. Аж дух захватило от холода.
— Да, — подумал он, потирая уши, — в такую стужу даже бандиты сидят на печи...
И вдруг шальная мысль пришла в голову юноше. А что, если именно сегодня Новоселов сидит дома. Сидит себе, чаи распивает и плюет на всю нашу братию. Нагрянуть бы сейчас к нему неожиданно, да накрыть. И задержу его я — Славка Томич — самый молодой сотрудник.
Много лет спустя, вспоминая этот случай, Мечислав Карлович признавался, что поступил по-мальчишески, когда, никого не предупредив, один в легкой бричке выехал в поселок, расположенный в глухомани.
