Скрипя пылью на зубах и глотая налипший песок, Сероиван отпил из протянутой фляжки. С вершины вновь спустились два бойца с водой в бурдюках. Солдаты-водоносы принялись заполнять наши фляжки, по две каждому, чтоб на всех хватило. Я прилег на песок и спрятал голову в жалкое подобие тени, отбрасываемой от камня. Накрыл лицо снятым намоченным в ручье маскхалатом. Уф! Чуть не умер! Жизненные силы постепенно возвращались. Мысли восстанавливали свою стройность и ясность.
Чуть в стороне лежали и постанывали бойцы минометного расчета.
– Радионов! Ты уже ожил? Готов двигаться в гору? – спросил я хрипло.
– Нет еще. Полчаса или даже час необходимы для отдыха, – откликнулся слабым голосом лейтенант.
– А ты что, опять желаешь принять участие в войне? – ухмыльнулся лежащий головой на мешке Бодунов. – Вовка только из госпиталя: сил много, дай человеку повоевать. И Мандресов очень энергичный, еще не измотанный, слышишь, как хорошо стреляет. Пулеметы почти не смолкают.
– Игорек, сам понимаешь, раз стрельба идет без перерыва, то у них скоро патроны кончатся. Нужно поднимать народ, некоторые уже ожили и сачкуют, – возразил я.
– Если сам очухался, то лезь в гору, а другим не мешай болеть. Какой же ты нудный и тошный, болеть мешаешь! – энергично возразил Игорь.
– И полезу! Вот минут пятнадцать полежу – и двинусь, но и тебя с собой прихвачу.
День давно перевалил за полдень. Я закрыл глаза и вновь провалился в забытье. Мерещилась какая-то дрянь, «духи» режут наших на горе. Думал, полежу чуть-чуть, а вышло на сорок минут. Очнулся из-за громкой перебранки Бодунова с сержантом Юревичем.
– Спустился за боеприпасами? Молодец! Вот, бери мешок и ступай обратно к пулемету. Что ты меня теребишь? Сколько их еще есть? – ругался Бодунов.
– Ня бильше одной ленты у ПК, а «Утес» выстрялит еще разов восям-девять, – ответил зам. командира взвода.
– Неси патроны, Юрик, сейчас соберем ленты к НСВ и будем выбираться. Замполит рвется к вам на помощь, но что-то заснул, и вроде как желание пропало, – ухмыльнулся взводный.
– Не пропало, я ожил и чувствую, что полностью готов к движению. Альпинисты, подъем! Все встали, идем, ползем, карабкаемся! – принялся я орать, чувствуя, что голос полностью восстановился.
– Ну вот, Бодунов, болван горластый, разбудил замполита, дрыхнул себе лейтенант и нам не мешал. А теперь нас заставит ползти в гору, – вздохнул лежащий навзничь Ветишин.
– Игорь, все, вставай, хорош сачковать, цепляй на спину АГС и пойдем, – сказал я, довольный реакцией Ветишина на мое пробуждение. – И ты вставай, Радионов! Родимый, мы что, зря твои мины несем, пошли стрелять из миномета. Дорогой, поднимай своих «трубочистов», пусть тащат трубу на вершину!
Понемногу все пришло в движение. Солдаты, ругаясь и матерясь, собрали вещи и тронулись в путь. Довольно крутой подъем одолели за полчаса и к шести вечера практически все выползли.
Взбодрившийся Бодунов даже успел расстрелять запас гранат из АГСа по уходящим из кишлака «духам».
– Ник, ты чего так хреново себя ведешь? – насмешливо спросил Сбитнев. – Такой опытный воин – и издох! Не ожидал, не ожидал. Падаешь в моих глазах!
Я тут воюю почти в одиночестве, а взводные у ручья прохлаждаются.
– Зато с тобой вон какой джигит с Кавказа! Правильно, Сашка? – отмахнулся я от упрека и похлопал по плечу взводного.
Мандресов криво усмехнулся в ответ и продолжал нервно курить мятую-перемятую сигарету. Руки его сильно дрожали, в первый раз попал в горы – и сразу бой с «духами».
– Понимаешь, Володя, как обухом по башке дало, и словно через центрифугу пропустили. Ломит все кости, перекрутило мне мышцы, думал, помру. Это же надо, сволочи, послали роту без воды в такую адскую жару. У меня лишь на донышке в одной фляжке было граммов сто, и все. Хорошо, никто не умер.
– Как там Уразбаев и Таджибабаев? – поинтересовался командир роты.
– Уразбаев был совсем плох, на КП, когда понесли, был прямо серый, лицо почти землистое. А Таджибабаева в чувство привели, думаю, минут через двадцать подойдет, ему Алимов помогает пулемет нести, – ответил я.
– Только начали операцию, а рота уже редеет, – вздохнул Володя.
– Ну а как ты тут, какие результаты дневной перестрелки? – спросил я ротного.
– Да вон, у того дувала, ближайшего к дороге, лежит три или четыре тела. Это из своих ПК Мурзаилов с Зибоевым достали. Молодцы братья-мусульмане! Пора сержантами делать, – улыбнулся Володя и продолжил рассказ – Арамов и Шерстнев со своими взводами зажали в ущелье каких-то наемников, негров-арабов, человек десять завалили. Утром разведка спустится, разберется, кто такие и сколько их валяется. Сейчас начнется артобстрел долины, и целую ночь в небе будут «факелы» вешать, чтоб «духи» отомстить в темноте к нам не полезли.
– Я думаю, они теперь далеко драпанут, пока мы не уйдем, не вернутся. Они же не ожидали, что их обложит армия со всех сторон. Тут – край непуганых дураков! Наверное, они оттого в открытый бой вступили с сидящими сверху «шурави», что воевать не привыкли, а только грабить обучены. Обычно опытные «духи» стараются наоборот сидеть выше нас.
