— Извините! Хорошо, я больше не буду!
— Да не за что извиняться, Надежда!
— Вам меня уже представили?
— Конечно! Вы ж в деревне, Надя, а здесь все обо всех узнают до того, как это все произойдет. Народ такой. И живет компактно!
Надежда сказала:
— Люди здесь хорошие! Дружные!
— Это точно!
— А вы ко мне с проблемой какой по здоровью или так просто?
— По долгу службы, можно сказать! Участковый обязан знать всех, кто проживает на вверенной ему территории.
Девушка теребила салфетку и явно не знала, что делать дальше. И Горшков почувствовал себя неуютно. Зашел, познакомился, пора бы и уходить, но… не хотелось. Нашлась фельдшер:
— Что ж мы тут стоим? Проходите в кабинет, чаю выпьем. Я о вас столько слышала!
Горшков согласился:
— Что ж, можно и чаю!
Он прошел вслед за девушкой в кабинет, вновь оценив ее точеную фигуру.
Она предложила место у стола, налила две чашки ароматного чая, поставила сахарницу и вазочку с печеньем.
Николай огляделся:
— Как понимаю, курить здесь нельзя?
— Что вы?! Конечно, нет! И вообще, курить вредно!
— А что, Надя, не вредно? Иногда кажется, жить-то вредно!
Девушка неожиданно спросила:
— Вы вчера пили? Вас мучает похмелье?
Вопросы Николаю не понравились, но следовало ответить:
— Пил, ну и что? А похмелка меня не достает. Если не перепью, конечно. — И тут же участковый выругался про себя, — черт, чего он несет? Подумает еще, что он алкаш беспробудный. — Но, может, поговорим о другом?
— Да, да, конечно! Мне страшно интересно узнать, как вы воевали. В свое время о пятой роте писали, сюжеты показывали такие, что смотреть было страшно. Дым, воронки, трупы, оружие… ужас!
— Это по телевизору. На самом деле бой и его последствия воспринимались спокойней, без лишних эмоций. Хотя, признаюсь, та схватка часто снится мне.
— Страшно было?
— А черт его знает! Наверное, страшно, просто бояться было некогда. Сначала службу несли без проблем, а потом началось такое, что не до страха стало. Отбиваться надо было. Отбились, только какой ценой, но… Надя, — Николай вздохнул, — давайте сменим и эту тему!
— Да, конечно.
Увидев, что чашка участкового пуста, фельдшер предложила:
— Еще чаю?
И вновь Колян ответил машинально, не думая, что говорит:
— Спасибо! Чай не водка, много не выпьешь.
— А вам хочется водки?
— Да нет, сорвалась с языка поговорка. Расскажи лучше о себе?
Девушка взглянула на офицера, который ей понравился:
— Вы хотите узнать обо мне потому, что так положено по службе?
— Нет! Просто узнать, и все!
— Да мне и рассказывать-то о себе нечего. Родилась в Кантарске. Отца не помню. Воспитывала мама. Помогал дядя, ее брат, он главный врач райбольницы. Окончила школу, год отработала санитаркой, пошла в медицинское училище. Отучилась, вернулась. Вот и вся моя биография. Ничего интересного!
Николай поинтересовался:
— Скажи, а почему дядя — главврач больницы — не оставил тебя при себе, а отправил к черту на кулички, в какую-то Семениху? У нас в медпункт как-то не принято ходить, все больше народной медициной с болезнями народ справляется. Экзотики захотелось? Или энтузиастка? Только у нас экзотики никакой, не Канары, а энтузиазм пройдет быстро.
Девушка, задумавшись, отошла к окну. Выдержала паузу минуты в две, затем проговорила:
— Да нет, Николай, дело не в энтузиазме. И дядя мог спокойно пристроить меня в больницу, и дом в Кантарске свой, и подруги, но… остаться в райцентре я не могла.
Горшков удивился:
— Почему?
— Это неприятная история.
— Что-нибудь личное?
— Да.
— Несчастная неразделенная любовь? Суженый в последний момент переметнулся к другой? Так, значит, дурак он, толк в женской красоте не понимает.
Надежда повернулась:
— А вы понимаете?
— Чего тут понимать? Красоту — ее сразу видно. И внешнюю и внутреннюю, что гораздо важней!
Девушка неожиданно спросила:
— Я вам понравилась?
Колян ответил, не задумавшись:
— Да! Сразу! И не собираюсь скрывать этого. Но данное обстоятельство — мое личное дело и никого другого не касается и тем более ни к чему не обязывает. И вообще, Надя, называй меня на «ты», хорошо?
— Не знаю, смогу ли?
— Пробуй! Так что, если, конечно, не секрет, стало причиной твоего переезда в Семениху? Действительно разбитая любовь?
Девушка присела в кресло:
— Нет! Скорей напротив!
Горшков удивленно поднял брови:
— Не понял?
Надежда закусила палец, раздумывая, открыться этому доброму и хорошему человеку или все же не стоит? Решилась открыться:
— Хорошо, я объясню, почему напросилась сюда…
И тут в третьей комнате раздался сильный грохот. Николай резко обернулся, а фельдшер сказала:
— Ну вот, я так и знала!
— Что знала? Что произошло?
— Ой, да в процедурной, как принимала оборудование, шкафчик для всякой мелочи на полу стоял. Решила повесить на стену. Попросить некого, взялась за дело сама, и, как видно, неудачно.
— Ну, это поправимо. У вас инструмент какой есть? Не медицинский, я имею в виду.
— Есть, штука такая, отверстия сверлить, но не электрическая дрель, молоток, гвозди, топор.
— Достаточно! Веди, показывай, где надо шкаф твой повесить.
— Да как-то неудобно нагружать вас работой.
— Опять на «вы»? Перестань, пошли!
