На следующее утро, ровно в восемь часов утра, участковый Павло Онысько уже входил в кабинет начальника районной милиции. Да и не один, а вместе с Евгеном Снигуром. Узнав, что участковый должен встретиться с представителем СМЕРШа, Евген Снигур решительно заявил, что он тоже будет присутствовать при встрече. Павло Онысько даже и возражать не стал: он понимал, что Евгена все равно переубедить невозможно. Теперь Евген после той беды, что с ним случилась, жил по другим, своим собственным законам. И в чем заключалась суть этих законов, можно было лишь смутно догадываться. Поэтому Павло лишь махнул рукой: мол, если есть у тебя такое желание, то и пойдем.
В кабинете Павла уже ждали. Рядом с начальником милиции сидел средних лет мужчина в военной форме с погонами майора. У мужчины было круглое, простецкое лицо, совсем как у жителя Березичей или какого-нибудь жителя островного хутора, расположенного недалеко от Березичей. Руки майор держал на столе, и эти руки, как мимолетом успел заметить Онысько, также были руками хуторянина – натруженные, с короткими растопыренными пальцами. Ну просто-таки самый настоящий обитатель Островов, зачем-то переодевшийся в форму майора Красной армии!
Увидев, что вместе с участковым в помещение вошел еще один человек, да притом с автоматом за плечами, майор вопросительно глянул на начальника милиции.
– Это Евген Снигур, командир наших «ястребков», – пояснил за майора Павло Онысько.
– Понятно, – кивнул майор. По всей вероятности, он уже знал о несчастье, случившемся с Евгеном Снигуром. – Проходите и садитесь. Поговорим.
Разговор о бедственном положении в Березичах и на островных хуторах не занял много времени. Майор из СМЕРШа был хорошо осведомлен о ситуации во всем Заболотье, а значит, и о делах на островных хуторах. А вот беседа о Перемоге заняла больше времени.
– Что вам известно об этом человеке? – спросил майор из СМЕРШа у участкового и Евгена Снигура одновременно.
– Можно так сказать, что ничего, – ответил Павло Онысько. – За исключением того, что он где-то совсем рядом. Вот прямо-таки существует с нами бок о бок. Может, даже мы с ним и встречаемся. В самих Березичах или где-нибудь на хуторах…
– Перемога где-то рядом… – задумчиво проговорил майор. – Почему вы так считаете?
– Уж слишком он осведомлен обо всех наших делах! – покрутил головой Онысько. – Вот просто-таки все видит своими глазами и слышит собственными ушами!
– Это как так? – не понял майор.
– А вот вы рассудите сами, – сказал участковый и глянул искоса на Евгена Снигура. – Взять, допустим, его беду. Ведь все знали, ироды: и где его хутор, и какими переходами туда лучше добраться. А коль знали, то, стало быть, они наши, здешние. Чужой человек враз запутается в наших болотах. Да еще ночью.
– Да, но… – осторожно пошевелил короткими пальцами майор.
– Вы за меня не опасайтесь! – резко произнес Евген Снигур. – Говорите напрямую. Коль оно надо для дела…
– Хорошо, – очень серьезно сказал майор. – Напрямую оно, конечно, лучше. А тогда ответь: ведь они, я так думаю, той ночью на хуторе хотели в первую очередь расправиться с тобой, не так ли?
– Наверно, – спокойным глухим тоном произнес Снигур.
– А тогда получается несостыковочка, – сказал майор и посмотрел на Павла Онысько. – Вот ты говоришь, Перемога где-то совсем близко. Но отчего же тогда он не знал, что он, – майор кивнул на Снигура, – не будет в ту ночь ночевать на хуторе? Если бы Перемога был совсем рядом, то, наверное, знал бы…
– А этого никто не знал, – пожал плечами Евген Снигур. – Даже я сам, и то того не знал. Я уж совсем собрался возвращаться домой, да вот нечаянно задержался. Дела у меня появились. Ну а когда с делами было покончено, то было уже слишком поздно. Да, в общем-то, и не та причина, что поздно, а выпил я малость. А в пьяном виде брести по болотам, да еще ночью… Вот меня и уговорили заночевать. Я и заночевал… – Евген оборвал себя, усмехнулся страшной усмешкой и умолк.
– Если не секрет, какие такие дела задержали тебя в Березичах? – спросил майор.
– Обыкновенные дела, – глядя куда-то в угол, ответил Снигур. – «Ястребок» у меня один есть, совсем молоденький. Только две недели назад поступил в «ястребки». Ну, его батько и зазвал меня к себе. Расскажи, мол, что это такое – «ястребки», сильно это страшно или не очень, могут убить моего сына или не могут… Обычный разговор. Ну, посидели мы, выпили. А тут уже и ночь. Вот батько и говорит мне: переночуй, мол, у меня, нечего тебе спьяну да ночью брести по болотам. Я и согласился. Думал, завтра с утра и вернусь к себе на хутор.
– Понятно, – сказал майор и вдруг в упор глянул на Павла Онысько, да что там глянул – просто-таки выстрелил взглядом: – А ты знал, что он в ту ночь не ночевал на хуторе?
– Нет, – растерянно ответил участковый. – Не знал я. Никто мне того не говорил.
– Да никто этого не знал, – сказал Евген Снигур. – Кто бы мог это знать, что я не вернусь в тот день на хутор? Говорю же, я и сам не знал, что заночую.
