Марко помолчал и рассеянно глянул в окно. Из окна был виден двор и часть улицы с лежащими на обочине дороги мертвыми телами. К ним исподволь, осторожно, стараясь не подходить близко, уже подходили люди. Кто-то на миг останавливался, кто-то просто проходил мимо, но все же косился на мертвые тела и оглядывался. Понятно, каждый искал среди убитых своих родных, близких и просто знакомых. Времена были такие, что народ разделился: одни остались в селе и на хуторах, другие ушли на болота, одни пахали землю и сеяли хлеб, а другие с оружием и злобой в душе приходили к ним по ночам.
– Вот бы нам поймать еще Перемогу, – Марко отвернулся от окна. – Тогда, конечно, те, которые на болотах, вышли бы с поднятыми руками намного дружнее. Потому что многие там не по своей воле, а по принуждению. Или – так уж оно сложилось… Вот, скажем, как тот же Гаврило Лащ, – Марко глянул на Павла Онысько. – Твой брат… Но… Связного, который знал Перемогу, мы хоть и поймали, да только… – Марко досадливо махнул рукой. – Был связной, и не стало связного! Зверь его загрыз. А из этого следует очень даже печальный вывод: как не знали мы ничего о Перемоге, так до сих пор ничего и не знаем!
– А может, все это лишь балаган? – сказал Мартын. – Я имею в виду зверский поступок бандита Стася. Этакий кровавый спектакль… И сотворил он его для того, чтобы ввести нас в заблуждение. Ну чтобы мы не слишком усердствовали в поисках Перемоги. Дескать, все концы разом обрублены, так что хоть ищи его, хоть не ищи. А на самом деле этот несчастный старик не был никаким связным. А что? Известный прием, чтобы сбить сыщиков со следа. Классический.
Все присутствующие молча и разом взглянули на Мартына: каждый по-своему обдумывал те слова, которые он только что сказал.
– Может, оно и так, – наконец произнес Марко. – А может, и не так. Стась ничего не скажет, хоть его убивай.
– А если и скажет, то наверняка соврет, – добавил Мартын. – А это еще хуже.
– Вот именно, – согласился Марко. – И означает это одно: кто такой Перемога – мы по-прежнему не знаем. Даже его след понюхать – и то не можем. Потому что нет у нас его следа.
– Ну, след-то, предположим, имеется, – улыбнулся Тарас. – И, по моему мнению, довольно-таки отчетливый.
Все, кто присутствовал на совещании, на этот раз молча и одновременно взглянули уже на Тараса.
– Записочки, – пояснил Тарас.
– Это какие такие записочки? – не понял Марко.
– А те самые, которые разбойнички каждый раз оставляют на месте своих злодейств, – сказал Тарас. – Ну разве это не след? Это же – документы! А документы – вещь очень даже разговорчивая. Конечно, если уметь их понимать. А у нас, сдается, есть такой специалист! – И Тарас с улыбкой глянул на Мартына.
– А ведь и вправду! – хлопнул себя по лбу Мартын. – Записочки! Документы! Как же это мы все о них забыли! Вот только – сгорели все эти записочки во время бандитского налета на сельсовет.
– Сгорели, да не все, – отозвался Павло Онысько. – Три или четыре записочки я отвез в город и отдал их начальнику милиции.
– Именно четыре, а не три! – весело уточнил Тарас и вытащил из кармана четыре серые бумажки, аккуратно перевязанные ниточкой. – Выпросил я их у начальства. Сказал, что нужны позарез! Потому что пока там доберутся до этих бумажек… А то и вовсе потеряют. – Тарас махнул рукой. – Начальство мне их и отдало. Вот они! Возьми! – протянул он Мартыну четыре клочка бумаги. – И скажи нам всем, что ты в них узрел!
– Ну, ты молодец! – одобрительно произнес Мартын. – И как это ты догадался их забрать?
– Не поверите, братцы, – осенило! – широко улыбнулся Тарас. – Прямо-таки – шибануло меня в голову и во все прочие части моего организма! Прихвати, мол, с собой эти бумажки, пригодятся! Да ты не отвлекайся! – обратился он к Мартыну. – А возьми и прямо сейчас скажи нам всем, что ты в них видишь.
– Для этого мне нужно какое-то время, – проговорил Мартын. – Не все сразу…
– А тогда мы все пойдем во двор, – сказал Марко. – Пообщаемся с народом. А ты позови нас, когда тебе будет что сказать.
Пообщаться с народом особо не получилось – по той причине, что люди, все так же молча и сторонясь, проходили мимо выложенных в ряд мертвых бандитских тел. Мужчины проходили молча, с нахмуренными лицами, женщины охали и причитали. Председатель сельсовета угрюмо сидел на чурбаке и курил цигарку.
– Что, никто ничего не сказал? – спросил у него Марко.
– И не скажут, – сплюнул Михайло Хижняк. – Может, только ночью…
– Ладно! – махнул рукой Марко. – Как оно будет, так и будет.
Постояли, покурили. Мимо дважды прошел Олекса Цыганок. Он выходил на улицу, смотрел куда-то вдаль, будто к чему-то принюхивался, и вновь возвращался на сельсоветский двор.
– Что это ты там нюхаешь? – с подозрением спросил у него Марко. – Смотри мне! Пока я или Евген, или Павло тебе лично не позволят – никуда ни шагу!
– Да я ничего, – развел руками Олекса. – Вот, исполняю службу…
– Оно так и надо, – одобрил Марко.
