— Вот именно. Что-то этакое они с твоим Соловьем затеяли. Боюсь, как бы не совместное предприятие.
— Ты с ума сошел?! Да Соловьев должен этого парня ненавидеть самым лютым образом! Ведь он убил Бориса!
— Это все эмоции. К серьезным делам они отношения не имеют.
— Для тебя, циника со стажем, может, и эмоции, а для Андрея — принципиальнейший вопрос!
— Почему же ты, пан Иван, если так хорошо его изучил, не смог предотвратить эту выходку?
— Соловьев что-то узнал. Что-то важное.
— Что? От кого? Почему мы не в курсе?
— Пока не знаю, но какой-то неведомый информационный канал у него был.
— Не «ВТ» случаем?
— Нет, на линии все время Федор дежурит. Он бы доложил.
— А эта келлская карточка?
— Она у него только вчера появилась, а мудрить он начал раньше.
— Выходит, у нас завелись крысы, — Безносов развел руками. — Придется искать… …Снег выпал абсолютно неожиданно. В общем-то, ему давно было пора укутать измученную дождями и ветром землю уютным белым одеялом, но все равно мгновенное преображение унылой серо-коричневой слякоти в яркий белый ковер воспринималось как маленькое чудо. Вера провела пальцами по запотевшему стеклу, и ей стало видно не только газон и дорожку, на которой толпились уже переодевшиеся в белые комбинезоны «тунгусы», но и опушку леса. Там тоже бродили белые фигуры, вился легкий дымок маленького костра и еще несколько дымков из выхлопных труб «тунгусских» внедорожников. База жила своей непонятной жизнью, не обращая внимания на то, насколько красивой стала окружающая местность: девственно-чистой, с замершими деревьями в белых шапках и искрящимися в лучах солнца обледеневшими кустами. Маленькие пятнышки лиц и большие — машин почти не портили развернувшегося вокруг великолепия. Вера задержала взгляд на одном из маленьких пятен. Воин шел от края леса к зданию. Над его головой взвивались и исчезали едва заметные облачка пара, а позади оставались темные следы. Слой снега был пока не слишком толстым. Солдат, похоже, улыбался. Вера собралась перевести взгляд на ребят, ожидающих его у крыльца, но тут над головой воина вспыхнул какой-то странный нимб. Красный и словно состоящий из веера брызг. Он вспыхнул и тут же исчез, осев на плечи, руки и грудь светло-вишневыми пятнами. Воин споткнулся на совершенно ровном месте и упал лицом в снег. Вера пока ничего не понимала. Толпившиеся у крыльца «тунгусы» словно растворились, а по зданию разнесся уже знакомый сигнал тревоги. Девушка прильнула к стеклу, пытаясь рассмотреть, куда делись солдаты, но окно вдруг коротко звякнуло, и Вера почувствовала, как по щеке потекла теплая струйка. Она удивленно прикоснулась к лицу и обнаружила, что пальцы испачканы кровью. Девушка в ужасе отшатнулась от окна и увидела, что в стекле появились три круглых дырочки, от которых во все стороны расползлись длинные изогнутые трещины.
В дверь постучали, и Вера растерянно обернулась. Дверь была закрыта на замок, но подойти к ней девушке мешал парализовавший ноги страх.
— Вера! — донесся из коридора голос Филиппова. — Срочно в подвал! Вера, с тобой все в порядке?! Почему молчишь?!
— Я… — голосовые связки почти не слушались. — Я иду, Толя…
Филиппов ее, видимо, не услышал. Он постучал еще громче и даже попробовал толкнуть дверь.
— Она там, я уверен, — сказал он кому-то. — Надо взять у дежурного второй ключ. Вдруг что-то случилось?
— Некогда, — ответил ему незнакомый голос.
За репликой последовал тяжелый удар, и дверь, возмущенно тявкнув отлетевшим язычком замка, распахнулась.
— Жива? — Анатолий вздохнул с облегчением. — Что с лицом?
— Поцарапало…
— А дверь почему не открыла?
— Я… даже двинуться не могу…
— Это бывает. Пройдет, — успокоил ее сопровождающий Филиппова воин. — Поехали, барышня.
Он легко подхватил ее на руки и двинулся к выходу.
Спустя минуту они уже выходили из лифта на уровне, который располагался гораздо глубже подвала. Воин так и не поставил Веру на ноги. Он по-прежнему легко пронес ее по низкому, покрашенному под потолок зеленой краской коридорчику до массивной двери с аккуратным красным крестом и только здесь позволил ноше принять вертикальное положение.
— Эй, доктор, примите под расписку! — солдат ударил по двери кулаком.
— Кого? — из лазарета выглянула всклокоченная голова доктора Пашкова, одного из членов аналитической группы. — А, Верочка, заходите…
Вера почему-то боком протиснулась за дверь и покосилась на оставшегося в коридоре воина.
— Принял, — заметив ее смущение, поспешил заявить Пашков. — Спасибо, Краб.
— Рад стараться, — пробормотал солдат. Было видно, что ему не хочется уходить, не назначив Вере свидания, но нужных слов в его арсенале никак не находилось. Он помялся с ноги на ногу еще несколько секунд и, вздохнув, ушел.
— Мне так неудобно, — Вера оглянулась. — Володя, мне надо…
— Вон там, за ширмой, — Пашков махнул рукой в дальний угол. — Что с лицом?
— Стеклом царапнуло…
