Мухамедов был уверен, что это крикнул старик, который пришел в чайхану с кораном. Однако он сделал вид, что ничего не слышит и, обращаясь к Мирсаиду, с улыбкой отвечал:
— Ну, пожалуй, с могил мы не дождемся умной радиопередачи. Лучше послушаем передачу из Москвы или из Ташкента.
Поднявшись, Саид прошел в угол, где на небольшом столе весело поблескивал полированным корпусом новый приемник. Осторожно повернул регулятор настройки. В репродукторе раздался сухой треск, затем звонко запела морзянка, Саид еще немного повернул регулятор, и глуховатый голос диктора объявил, продолжая, видимо, начатую передачу:
— Песня из кинофильма «Веселые ребята».
Через мгновение сильный женский голос заполнил чайхану. И сразу же лица людей посветлели, теперь они с улыбкой смотрели на Саида, который пробирался на свое место.
— Молодец! Хорошо сделал, — прошептал Мухамедову Мирсаид. — Мы тоже хотели включить, да побоялись. Стариков побоялись.
А из радиоприемника свободно лился чистый и звонкий, как струя горного потока, голос:
В чайхане послышался разговор, и еще несмело, но уже весело прозвучал женский смех.
Вдруг высокий сухощавый старик резко поднялся с места, быстро подошел к радиоприемнику и выключил его. Песня оборвалась на полуслове.
— Не время сейчас музыку слушать, — яростно завопил старик. — Страшное знамение дано нам вчера. Скорбью и ужасом должны быть наполнены наши души, и словам священной книги должны внимать мы, а не греховным напевам чужой песни.
Седобородые жители Бустона вскочили на ноги, словно готовясь прийти на помощь разъяренному старику. Выкрикнув свою тираду, он умолк, и тогда в напряженной тишине раздался насмешливый голос Саида:
— За что это вы так обозлены на русскую музыку и русские песни, отец? Мне лично, да и всем, кого я считаю честными советскими людьми, все русское очень нравится. От русских к нам, узбекам, идет и культура и братская помощь. А ненавидят их только враги узбекского народа — буржуазные националисты. Это они говорят, что русские люди и их музыка, и песни — чужие нам. Не так ли, отец?
Спокойно-насмешливый голос студента обезоружил воинственного старика. Он растерялся. А Мухамедов не дал ему собраться с мыслями. Всем тем же спокойным, но нестерпимо насмешливым тоном он спросил старика:
— Что же вы, уважаемый отец, можете предложить нам более интересное, чем передача по радио? Просветите нас.
— Души праведников стенают и обращаются к нам, — заговорил старик. — Их праху грозит позор и поношение. Не песни, а святые книги надо слушать нам, недостойным слугам всевышнего. Надо просить нашего достопочтенного муссу Муслима-ходжу почитать нам великие слова пророка.
Никто из присутствующих не успел даже сообразить, о каких словах пророка ведет речь старик, как из кучки седобородых раздался гнусавый голос чтеца:
— Во имя бога милостивого, милосердного! Хвала богу, создателю земли и неба, делателю света и тьмы. Свидетельствую, что нет бога, кроме бога. Он един…
— Послушайте, — невежливо прервал чтеца Саид, — вы, кажется, начали читать коран? Так ведь?
Чтец замолк, а на вопрос Саида никто не ответил. Да он и не ждал ответа. Повернувшись лицом к одобрительно смотревшим на него ворошиловцам, юноша продолжал, обращаясь только к ним, но настолько громко, что голос его раздавался во всей чайхане.
— А я и не знал, что в Бустоне старики не хотят исполнять законы Советской власти.
В кучке стариков послышались злые выкрики:
— Что болтает этот безусый?
— О каких законах он говорит?
— Разве Советская власть запрещает молиться?
— Нет! — ответил громко Саид. — Советская власть не запрещает молиться. Но это нужно делать или дома или в мечети. Заниматься же религиозной пропагандой в общественных местах запрещено. А ведь здесь не мечеть. Здесь чайхана. Так зачем же достопочтенный домулла путает? Коран надо читать в мечети, а здесь лучше всего пить чай, есть плов, петь песни и веселиться.
Почувствовав, что в стане противника царит замешательство, Саид перешел в открытое наступление. А часы показывали уже половину двенадцатого.
Вскочив на ноги, он заговорил:
— Товарищи! Вы стали жертвой самой подлой провокации. Видимо, кому-то не нравится строительство канала, кому-то не нравится, что вместе с каналом на ваши поля придет вода и изобилие, а в ваши дома — электричество. Те, кому это не нравится, — наши враги. Враги всего узбекского народа.
Саид говорил горячо и видел, что его внимательно слушают и женщины, и большая часть стариков, находящихся в чайхане. Сам не зная почему, Саид почувствовал себя увереннее от того, что на помосте около самой двери сидел человек, до сих пор не замеченный. Незнакомец был одет в прорезиненный макинтош и черную кожаную фуражку. Он, как показалось Саиду, внимательно и с одобрением слушал его слова.