Мертвый мужчина ожил! Если бы им об этом рассказывали, они бы просто отмахнулись, думая, что это очередная байка. Но все происходило на их глазах буквально на расстоянии вытянутой руки! И не верить в это было невозможно.
Крупный мужчина, все еще угрюмо стоявший у стены неподалеку от раненого, видя, как мертвеца вытаскивают с того света, наконец, ожил и повеселел. Он решительно направился к пострадавшему милиционеру.
Миша искоса посмотрел на него, опасаясь, что явный начальник и наверняка член КПСС оценит его действия, как шарлатанство, которое необходимо пресечь. Но мужчине было не этого.
– Володька! – обрадовано заговорил он, глядя на зашевелившегося раненого, – кто мне говорил, что безнадежно плох? Шаталины так легко не умирают! Давай приходи в себя, что я матери скажу!
Вот оно что, – понял Миша, – этот товарищ, мало того, что начальник, так он еще отец раненого. Нормально!
А отец подозрительно и тяжело посмотрел, но не на Мишу, а на врача «Скорой помощи», еще десять минут назад выступившего с соболезнованиями, вежливо, но твердо говорившего о смерти его сына.
– Не могу пока ничего сказать, – отбрыкивался медик от подозрений в профессиональной неспособности лечить и в сложившейся ситуации, – лучше вашему сыну стало, это точно. Ну а дальше… Спросите вон у экстрасенса, он вытянул его с того света, ему и отвечать. А я рядовой врач обычной «Скорой помощи», чудес творить не умею, только лечу.
– Ну, давай рассказывай, – поощрил повеселевший начальник Мишу, – сначала мне, потом под протокол для официоза. Не знаю, как медицинские власти – вы же у них шарлатан и колдун, а я точно награжу, не будь я начальник Московской милиции. Выживет?
О генерале Шаталине он уже не раз слышал. И хорошее, и плохое. Типичный представитель застойной эпохи. Хорош начальник!
Миша окинул спокойным взглядом ожившего раненого, кивнул в такт своим мыслям.
– Теперь выживет, раз до меня дошел. Но и вы, товарищ генерал, тоже можете ему хорошо помочь.
– Давай! – генерал проявил большую прыть, когда оказалось, что и он имеет определенную возможность укрепить здоровье сына, а не бессильно метаться около неспособных ни к чему врачей.
– Для начала раненого не трогать! – Миша выразительно посмотрел на медиков, – никаких уколов и таблеток. Ни общеукрепляющих, ни сердечных, ни витаминов. НИЧЕГО!
Врач возмущенно вскинулся:
– Советские законы и официальные медицинские правила требуют, чтобы я помогал раненым и я буду помогать! Я поклялся Гиппократу, никакие лекари с деревенскими дипломами мне это запретят.
Начальник посмотрел на Мишу, – мол, а ты чего ответишь этому бестолковому законнику?
– Я совсем не против современной медицины, – пояснил Миша, – но после того, как я выяснил его буквально из мертвых, не совсем понятно, как отреагирует ослабевший организм на лекарства. Тут и анальгин станет ядом. Поэтому, максимум – это комплексное обследование. И ничего больше.
Врач тяжело вздохнул. И возразить хочется, а как? Вон мертвец лежит, любопытно глазами помаргивает. Похоже, рекорд, установленный две тысячи лет назад, побит. Как его звали, восставший с ложа Лазарь, кажется, будет жить дальше. А представителям советской медицинской науке остается только в тяжелом раздумье чесать затылки.
– А с вас, товарищ генерал, конкретно надо раненому питательных веществ для восстановления организма. Это возможно?
– Разумеется, – кивнул генерал.
Миша продолжил заказ:
– Пива, две бутылки для аппетита и для восстановления крови, икра, если найдется, любую, но лучше красную, она для раненых весьма полезна. Сметанки, ветчинки, хлеба. Все, что не является дефицитом и находится на прилавке. И мне колбасы рублевой, если не затруднит. Нам сейчас с Володей очень надо восстановить калории.
– М-гм, – генерал так задумчиво посмотрел на Мишу, что тот понял – ему колбасу не закажет. Ну и черт с ним. Жмот. Его же сына спасал. Как кушать хочется, прости господи!
Ладно, как-нибудь проживет, хотя организм, конечно, поскуливает. Энергии много ушло, надо срочно пополнять, а нечем.
Генерал продублировал подошедшему сотруднику продиктованный экстрасенсом заказ. Убедившись, что подчиненный все записал правильно, отправил его за продовольствием машину. Операция оказалась безболезненной и быстрой, благо подчиненных было много. Негромко сказал:
– Поторопись, видишь, как обстоит положение.
Слова Миши на счет магазинного дефицита он просто пропустил – его для него не существовало.
Его сын оставался в сознании, но был еще слаб и поэтому даже не старался говорить, только мышцами лица и глазами показывал, что жив и не собирается умирать.
Пока Миша размышлял о людской корысти и неблагодарности чиновный отец принялся пополнять запасы информации.
Ему пришлось, с некоторыми купюрами, рассказать что такое перенос биоэнергии и как его осуществляют. И почему официальная медицина его не применяет.
