Если бы не было громадных ненужных потерь на Невском пятачке (порядка 200 тысяч человек) и одновременных громадных потерь 54-ой армии, особенно при штурме Синявинских высот, то в октябре-декабре 1941 года у Ленинградского фронта хватило бы сил не только прорвать блокаду Ленинграда, но и разгромить всю группу войск «Север» совместно с войсками Волховского фронта, устроивших разгром немцев под Тихвиным. Зачем было создавать с громадными потерями через широкую реку маленький плацдарм, когда всего лишь на расстоянии 16–20 км от него находилось наше левобережье Невы от реки Тосны до Невской губы с линией непосредственного соприкосновения с немцами длиной около 50 км, которое и представляло собой громадный плацдарм, с которого только и мог осуществляться настоящий прорыв блокады Ленинграда? Если бы 54-ая армия и соединилась с войсками на Невском пятачке с взятием Шлиссельбурга, то на снабжении осаждённого Ленинграда это мало бы отразилось. Немецкая авиация в то время полностью господствовала в воздухе, и она не позволила бы, как это было в 1943 году, ни строительство железной дороги, ни тем более железнодорожного моста через Неву.
Об этом говорил и немецкий бригадный генерал Герберт Лох, предлагая Гитлеру без боя оставить Шлиссельбург осенью 1941 года. Находясь на посту командующего Ленинградским фронтом, Жуков совершил ещё один поступок, граничащий с преступлением: партизаны доносили ему о перебросе танков из-под Ленинграда под Москву. Ему надо было эти данные тщательно проверить и своевременно донести до Ставки. Но Жуков этого не сделал, а поддался дезинформации немцев. Немцы, отводя танки под Москву, оставили на местах их прежней дислокации радистов, которые своей работой создавали видимость, что танковые соединения остаются по-прежнему под Ленинградом. В результате этого наше командование под Москвой не знало, что на один из участков обороны южнее Вязьмы была переброшена 4-ая танковая группа Гёпнера. Неожиданный для нас удар 4-ой танковой группы Гёпнера от Рославля на Спас-Деменск и удар 3-ой танковой группы Гота из района Духовщины позволил 7 октября 1941 года этим группам соединиться, замкнув кольцо вокруг Вязьмы. В окружение попала значительная часть Западного фронта, которым командовал Конев, что создало для нас тяжёлое положение под Москвой, в котором Сталин обвинил Конева.
