— Не прикидывайтесь наивным, дорогой друг. И так понятно, что вестись такая запись могла только с непосредственного разрешения самого Бирмингема, — произнес граф Мерсисайд. — А это значит, что нас решили предать, чтобы выкупить себе жизнь, когда Моров заявится в Англию. А произойдет это, как только Турцию поделят между собой Москва и Дамаск.
Все трое чародеев замолчали. Граф Мерсисайд угрюмо поглощал виски, пока граф Норфолк пытался разобраться, что написано в газете, делая снимки с последующим переводом.
— Поразительно, конечно, — заговорил он, когда закончил. — Ни одного куска не вырезали. Если я правильно помню события той встречи, то просто потрясает наглость Бирмингема. И ведь он себя нисколько не выгораживает. Хотя, вообще-то, идея уничтожить Морова и его княжество исходила именно от него.
— Так, может быть, в том-то и дело? — постучал пальцами по столешнице граф Чешир. — Он намеренно выдвинул идею, чтобы ковен объединил усилия. А когда дошло бы до конкретного дела, Бирмингем отказался от участия в нем. И тем самым поставил бы весь ковен в неловкую ситуацию. Сам граф не при делах, а еще и заблаговременно слил информацию русским. А когда пришла пора ударить, увернулся от ответственности.
— Бирмингем знает многое о наших делах, — кивнул Мерсисайд. — А кое-где может остаться единственным хозяином положения. Если Морову удастся выжить в Турции, он не станет сдерживаться, и мы отправимся вслед за Чолеками. И никакие документы тут не помогут — князь будет казнить по крови, так что даже непризнанные бастарды погибнут. Но если Бирмингем перед ним прогнется, предав ковен, Моров его не тронет, он же всегда только защищается.
— Расскажите об этом турецким адмиралам, — хмыкнул граф Норфолк.
— В том-то и дело, что они де-факто нападали на Российскую Империю, — пояснил свою мысль Мерсисайд. — Однако давайте смотреть правде в глаза: Бирмингем собрал нас всех в своем особняке, сделал запись переговоров, передал ее русским. Тем самым лишил нас элемента неожиданности. Моров уже наверняка готов отражать нашу атаку.
— То есть все бесполезно? — хмыкнул Норфолк.
— Почему же, в эту игру могут играть несколько человек, — уловив предложение хозяина особняка, улыбнулся граф Чешир. — Если мы сами избавимся от Бирмингема, да заодно выставим его предателем нашей благословенной Англии, благо что повод действительно имеется, — он указал на газету, — доказательства, как говорится, на лицо. Если мы так поступим, это не он получит наши активы, а мы разделим все наследство почившего предателя.
Норфолк так быстро включаться в заговор не стал. Вместо этого его сиятельство несколько секунд смотрел на собеседников, после чего хмыкнул и поднялся из-за стола.
— Простите, господа, но я не стану в этом участвовать, — заявил он, поправляя пиджак. — Лорд Бирмингем под подозрением, наш гостеприимный хозяин сказал все верно. Однако нельзя исключать, что лорд Мерсисайд сам сделал запись, по которой велась стенограмма. И все ради того, чтобы воспользоваться шансом и уничтожить конкурента внутри ковена. Простите, граф, но я вижу это именно так. К тому же вы позвали только нас двоих, хотя могли бы собрать всех, предъявить Бирмингему официальные претензии. Газета уже вышла, и можно быть уверенными, ее читают не только в варварской Российской Империи, но и в нашей благословенной Англии. А значит, все члены ковена магов крови будут под подозрением в предательстве. Мало того, что мы станем теперь подозревать друг друга, так и его величество может сильно на нас обозлиться. В себе я уверен, я этого не делал. Однако это не значит, что я стану участником заговора. Тем более в такой момент, когда Моров уже может начать на нас атаку. И в отличие от нашего ковена, неожиданно.
— Я не стал созывать всех именно потому, что уверен — вы двое этого не делали, — спокойно ответил граф Мерсисайд. — И вы правы в том, что Моров может на нас напасть. Но разве это не самый удачный момент, чтобы свести счеты, господа? Заклинание растворения плоти, которым князь угрожал Чолекам, далеко не единственное. Мы можем избавиться от всех конкурентов, а вину переложить на Морова.
— Но как это нас спасет? — спросил граф Норфолк. — Сам князь уже наверняка считает дни до момента, когда ринется уничтожать нас. Повесите на него убийство английских лордов и думаете, он спустит вам подобное?
— Я полагаю, что, несмотря ни на что, князь разумный человек, и с ним можно договориться, — пояснил свою позицию хозяин особняка. — В частности, предоставить ему головы самых горячих сторонников идеи его устранения. Уж если один из Чолеков, пусть и приемный, но купил себе жизнь, нам тем более ничего не помешает попытаться. Что мы в итоге теряем, если попробуем?
Оба гостя переглянулись, и теперь граф Норфолк уже не выглядел столь уверенным.
Мой рабочий телефон зазвонил точно в назначенный час. Я взглянул на Широкого, и Егор Константинович поднял трубку.
