Снова стало слишком тихо, и я бросил очередной взгляд на дверь. Время вновь тянулось, я нервничал, и уже не был столь категорично уверен, что мне не пригодится валерьянка. Эмоции захлестывали настолько, что я впадал в ступор, не успевая реагировать. Голова просто отказывалась соображать, что делать, куда идти, чем помочь.
Я вздрогнул, еще не осознав до конца, что именно я слышу за звук, а потом мозг с какой-то заторможенностью заскрипел застывшими шестеренками. Слуги опустились на колено, а я повернулся в сторону двери.
Там первый свой крик издал мой сын.
Створки распахнулись, и медсестра вынесла крохотного человека, завернутого в теплое одеяло с монограммой рода Моровых на конце. Сморщенное лицо ребенка жмурилось, он недовольно сопел и сжимал кулачки, торчащие наружу из-под одеяла.
— Поздравляю, ваше сиятельство, у вас сын! — объявила женщина, чье лицо для меня сейчас просто не существовало.
Я видел, что Александр, мой сын и наследник, уже обладает резервом. И сейчас магия вместе с жизненной эссенцией бурлили, приходя в норму. Стабилизируясь так, чтобы сформировать не только точку, которая со временем вырастет до первого узла, но и обеспечить потенциал вместить огромное количество силы.
Я протянул руки, и медсестра вложила мне в них сына. Мальчик приподнял веки, еще слепо шаря по пространству взглядом, но его рот приоткрылся.
— Здравствуй, Александр Иванович, — проговорил я неожиданно сдавленным голосом.
В ответ малыш скривился вновь и тихонько захныкал. Я едва удержался, чтобы не окутать его защитным коконом и не начать разбрасываться печатями во все стороны. Чувство это было инстинктивным, ребенок плакал, я хотел его защитить.
— Ваше сиятельство, — обратился ко мне мужчина в белом халате. — Позвольте нам выполнить свою работу. Вашему сыну требуется уход.
Я взглянул на него, но все равно не разобрал, кто передо мной. Мозг словно отказывался адекватно воспринимать реальность. Но я все же кивнул и с некоторым усилием позволил забрать младенца.
Он был совершенно здоров, иначе и быть не могло с такими условиями. Так что, проводив взглядом Александра, которого унесли в соседнюю комнату, я двинулся в спальню.
Первое, что бросилось в глаза, это целая толпа в белых халатах. Они окружили кровать, на которой лежала моя супруга. Лицо Снежки было бледным, веки опущены. Но ровное дыхание указывало, что с ней все в порядке.
Мгновенная диагностика, дополнительная печать исцеления.
— Оставьте нас, — велел я.
— Ваше сиятельство, вашей супруге положен покой, — услышал в ответ я. — Не больше трех минут. Потом княгине обязателен отдых.
Наш диалог заставил Снежку поднять веки. Усталый взгляд нашел мое лицо, она протянула мне руку. Слабость никуда не исчезла, организм прошел через серьезное потрясение.
Как я оказался рядом с ней, и как нас оставили наедине, я даже не заметил.
— Спасибо, родная, — произнес я, взяв ее за руку и поцеловав подрагивающие пальцы.
Снежка чуточку улыбнулась.
— У нас сын, — на грани слышимости проговорила она. — Ваня…
Я прижался щекой к ее руке, и мы вместе молча замерли в таком положении. Я просто не знал, что сказать, меня все еще не отпускал ступор, а Снежка была слишком слаба после пережитого.
— О нем уже заботятся, — проговорил я после затянувшейся паузы. — С вами обоими все в порядке. Ты — молодец, родная. И все у нас будет хорошо.
— Обещаешь? — спросила она, чуть сжав пальцы.
— Обещаю, — твердо заверил я. — Я сделаю все, чтобы так и было.
Из уголка ее левого глаза выкатилась слезинка, и я стер ее пальцем.
— Спасибо тебе, Ваня, — прошептала Снежка, прежде чем заснуть.
Я еще несколько секунд держал ее за руку, а после поднялся и, наложив последовательно почти три десятка защит на спальню, встряхнулся. Расход магической силы позволил немного прийти в себя.
Все прошло хорошо, моя супруга полностью здорова, перенесла роды. Ей ничего не угрожает. У нас родился сын, замечательный мальчик, которого ждет самое светлое будущее в этом мире.
А чтобы сдержать слово, его папе нужно поработать.
Я вышел из спальни стремительным шагом. Кипучая жажда действий никуда не делась. Нужно было что-то делать, куда-то идти, защищать свою семью. Ни слуг, ни медиков рядом не оказалось, лишь за дверью в комнату наследника слышалось негромкое бормотание — люди делали свою работу.
Встряхнувшись, я направился к себе в кабинет. Нужно сделать пару звонков.
Широкий сидел в приемной и перебирал бумаги, лежащие на столе. Егор Константинович старался не показывать своего волнения, но я его уловил. Впрочем, перед посторонними уже показывать собственной растерянности не стоило.
— У меня родился сын, — сообщил я. — Егор Константинович, давайте бумаги, которые мы готовили, самое время их подписать.
Секретарь встрепенулся, на его лице появилась улыбка.
— Примите мои искренние поздравления, ваше сиятельство! — искренне выговорил он. — Я уверен, что теперь ваши подданные станут еще счастливее!..
— Спасибо, — кивнул я. — А теперь бумаги.
