Я был космическим пиратом, контрабандистом, убийцей… но умер и оказался в теле молодого княжича Пушкина! Балы, красавицы, лакеи, юнкера. И вальсы Шуберта и фаерболом в морду! Магия, кланы, интриги, разборки. И все это мне и для меня. Что? Убить меня хотите? Что ж, попробуйте, рискните! Девушка, отойдите, с вами я буду воевать только в постели. Горе тем, кто попробует меня столкнуть с моего пути. Раз судьба подарила мне еще один шанс, я им воспользуюсь, ибо я — Одаренный!
Голос звучал эхом, потом начал отдаляться. Я стоял, прислонившись к стене, недвижимый, растерянный, тяжело дышал. Со стороны наверняка походил на наркомана. Но мне сейчас было безразлично на то, что про меня подумают. Это последнее, что меня сейчас заботило. Разум отчаянно пытался понять — что же произошло. И лишь далекое эхо говорило о том, что это все на самом деле, а не игры уставшего разума.
Разве такое возможно? Разве так бывает?
Наконец все затихло. Я еще некоторое время ожидал возвращения Естеры, боясь, что если она вновь заговорит, то я просто закричу в истерике. Но не дождавшись ее, успокоился, подошел к мотоциклу. Сел на него.
Задание получено. А значит его нужно выполнить. Только вот…
Я сжал кулаки и некоторое время даже боялся подумать об этом. Что, если Естера вернется в самый неподходящий момент и испортит все?
Нет. Я тряхнул головой. Не вернется. Я сделаю все, чтобы не дать ей вернуться. Наверняка это просто отсадочные эманации, которые вызвали ее голос. Скоро все закончится, если уже не закончилось, Все нормально. Нужно действовать.
Достал из кармана конверт, который дал мне старик. Открыл его.
Внутри оказалось письмо. Писал его несомненно сам Император — его почерк я знал еще по записке, которую он мне передал, когда был в больнице. Едва я прикоснулся пальцами к ней, как она едва заметно начала подсвечиваться голубоватым мягким светом. А еще там был идентификатор, который определил мою ауру. Я уловил что-то огненное, жгучее, может формулы, а может быть и целый конструкт. И понял, что если бы к самому письму прикоснулся не я, а кто-то другой, то оно бы тут же сгорело. Вот это предосторожности!
