Покосившись на еле видимый в стене абрис двери, я вздохнул и, усевшись на холодный, просто до жути холодный пол, в очередной раз погрузился в медитацию. Можно было бы попробовать подстелить под задницу кинетический щит, но… «кубик» оказался не только унылым и начисто лишенным комфорта. Он, зараза такая, был еще и артефактом, вроде браслетов-подавителей. С той лишь разницей, что наручи вытягивают формирующиеся стихийные техники, а эта идиотская камера разрушает даже эфирные воздействия… правда, лишь те, что направлены вовне тела заключенного. Так что с холодом пола я справился, воспользовавшись старыми, еще тамошними методиками. Подкрепленные легкими эфирными воздействиями на мою пятую точку, они позволили начисто игнорировать пробирающий до костей холод. К сожалению, пока на этом мои победы и закончились. Что ж, зато у меня есть время, чтобы разобрать все происшедшее у моего дома и разложить по полочкам. Опять.
Не успел. Мой уже восьмичасовой, судя по внутреннему хронометру, отдых в этом «кубике» был прерван тихим шипением, с которым дверь камеры ушла в сторону.
– Задержанный, встать. Лицом к стене, руки за спину, – равнодушный, усталый голос проговорил уже слышанную мною сегодня формулу приказа. Что ж, последую совету… Стук двух пар каблуков по полу. На руках щелкнули знакомые браслеты, и руки охранников, подхватив меня под локти, резко развернули лицом к выходу. – Пошел.
И ведь знал же, что ничего хорошего от тех «чипэндэйлов» ожидать не придется. И все равно прозевал. Точнее, даже не так. Попал. Поняв, что прибывшие машины – это и есть та самая пресловутая «кавалерия из-за холмов», как говаривали представители нашего самого вероятного противника Там, я непозволительно расслабился. Ну как же, это же «наши»! А то, что в Преображенском приказе народу служит не много, а очень много, и не каждый из них осведомлен о моем великолепии, как-то не учел. В общем, получилось как в дурном анекдоте: я к ним с распростертыми объятиями, а они меня мордой в пол… Расслабился. Впрочем, не воевать же мне было с государевыми людьми? Я человек наглый, но лезть в одиночку против тех, кого опасаются даже именитые? Хм… Да и приказных тоже понять можно. Выехала тревожная группа на автоматический сигнал опасности. А на объекте, вместо прячущегося под матрацем пятнадцатилетнего юнца, какая-то «минирэмба» стволами размахивает, с тактического шлема пот стирает, и ни следа супостата… Понимаю, да. Картинка настолько нетипичная, что сам господь велел действовать по инструкции. Но мордой в грязь-то зачем?!
Мимоходом бросив взгляд за спину и чуть не схлопотав от дернувшегося было конвоира предупреждающий окрик с «тычком доходчивости», с удовольствием замечаю грязные разводы на белоснежном полу, оставшиеся после моего пребывания в «кубике». Остальная грязь, к сожалению, до сих пор засохшим ровным слоем покрывает мои ботинки, штаны и руки. Куртку вместе с прочей амуницией у меня отобрали еще перед посадкой в машину. Хорошо еще, что, увидев характерную черно-красную расцветку вездеходов, я предусмотрительно припрятал свою «трещотку», перед тем как выйти этим самым «вроде нашим»…
Вообще все это, конечно, ерунда. Больше всего меня беспокоит нападение, но за проведенное в «кубике» время я уже успел прокрутить столько вариантов, что голова пухнет. И вывод прост и незатейлив. В отсутствие какой-либо информации любые гипотезы будут абсолютно недоказуемы. А значит… Значит, придется постараться прикрыться со всех возможных сторон и… искать, искать все возможные сведения. Хм… когда выберусь из здешних застенков, разумеется. Ведь выберусь же, а?
Наш поход по широким безликим коридорам, выкрашенным в деловито-унылый серый цвет, подошел к концу. Окрик конвоя – и я опять стою враскоряку у стены, пока открывается дверь… в кабинет. Ага. Значит, сейчас будет допр… впрочем, нет. Допрос – это для обвиняемых. А мне пока ничего не предъявили, только промурыжили почти девять часов в том идиотском «кубике»… Значит, беседа. Которая, конечно, может плавно перейти в допрос обвиняемого… ну, это в худшем случае, и надеюсь, до такого не дойдет. Иначе я буду очень разочарован в господине Брюхове лично и «клубе эфирников» в целом.
Мне наконец разрешили отлипнуть от стены, и я смог толково рассмотреть помещение, только что увиденное мною, что называется, краем глаза. М-да, это не Эрмитаж. Все те же серые, словно окрашенные шаровой краской стены, низкий потолок… тоже серый. Железный стол со скругленными углами, привинченная к полу табуретка… Ну да, аскетический подвиг моей задницы продолжается. Не отморозил на полу «кубика» – продолжу в допросной, но доведу процесс до конца.
