Бросив короткий взгляд мне за спину, в сторону полыхающей недовольством и волнением Оли, Валентин Эдуардович кивнул и двинулся в сторону огромного бронированного чудовища, скромно названного им «машиной». Скорее уж это был разожравшийся «континентальник» на гигантских колесах, причем явно военного образца. Правда, зачем такие армии? Разве что дивизионные штабы перевозить… в полном составе. Основательная туша. Мой рыжий монстрик рядом с этой дурой вообще минивэном кажется.
Я не зря стал тянуть время и отложил разговор с расстроенной невестой. Один звонок с коммуникатора Бестужева на браслет Елизаветы – и можно рассчитывать, что к моменту окончания нашей беседы с будущим тестем Оля окажется в более вменяемом состоянии. Ну а что? Лиза уже не раз показала себя неплохим психологом, так что пусть поработает на благо коллектива…
А с собственным коммуникатором нужно что-то решать. Не знаю, с какой стати оказался заблокирован мой номер, но… впрочем, а чего заморачиваться? У меня ведь есть привязка к чужому идентификатору! Надо только вспомнить, где лежит кристалл. Дома? Нет… хм, посмотрю среди своих вещей в спасплатформе… позже.
Историю с Исидором Разумовским тесть подтвердил, что называется, «от и до». Да, незадолго до отставки они разыграли со старым другом спектакль, да, был прицел на то, что впоследствии Исидор займет место своего начальника. Правда, в результате… мятеж смешал все карты. Да и выходка сына сильно ударила по репутации Разумовского, так что вряд ли следовало ожидать, что государь все же поставит бессменного заместителя Бестужева на должность окольничего Посольского приказа.
– Или все-таки старшего офицера разведки? – как будто невзначай спросил я, и боярин усмехнулся.
– Кирилл, ты не переутомился, случаем? – поинтересовался он. – В Приказе нет никакой разведки.
– Уверены? – прищурился я, выкладывая на стол конверт.
– Как ты говоришь, «на все сто»! – кивнул Валентин Эдуардович.
– А вот мне всегда говорили, что врать родне – плохо и неправильно, – я печально покачал головой, выкладывая на стол перед Бестужевым переданное мне дедом повеление главы Тайного совета о возвращении моего будущего тестя на службу в прежних должностях окольничего и заместителя главы Первого стола Посольского приказа… и в прежнем же звании полковника. Дата, подпись цесаревича. Минимум бюрократии, а какой эффект, а?
Перечитав документ несколько раз, Валентин Эдуардович прикрыл глаза и удрученно покачал головой.
– Сам догадался, или ОН подсказал? – указательный палец «пришпилил» бумагу к столешнице, аккурат в районе размашистой подписи цесаревича.
– Догадываться стал давно… чуть ли не с начала нашего знакомства, – ответил я.
Бестужев приоткрыл один глаз и с легким интересом уставился на меня.
– Вот как? И что же тебя… насторожило?
– Прежде всего – дружина. Извините, Валентин Эдуардович, но и у Громовых, и у Томилиных… да вообще каких только дружинников я ни видел, на ваших они никак не похожи. Разве что личная охрана деда Пантелея… но тот вояка до мозга костей и своих людей вымуштровал не хуже. Вы же по военной части не служили, а ваши дружинники даже в увольнении и по одному только строем ходят.
– Зато Аристарх служил… – мягко заметил Бестужев.
– О да… Аристарх. Я тоже сначала решил, что это заслуга отставного кадрового офицера, а когда присмотрелся, пообщался с ним поближе и кое-что узнал, картинка, вместо того чтобы сложиться, вдруг вывернулась наизнанку.
– В смысле? – не понял Валентин Эдуардович, глядя на меня с заметным интересом. – Аристарх Хромов – отставной военный, ярый, неименитый… в чем проблема?
– Вот-вот, и я о том же. Хромов – неименитый отставной офицер. Это ярый-то, в самом расцвете сил и мощи, в отставке?! Кто бы его отпустил? Но вот служит в боярских детях… замечу, по ряду служит. Адепт Эфира и, как я узнал позже,
– И именно поэтому на подаренной тобой ручке был девиз «Словом и Делом», да? Пошутить решил? – поинтересовался Валентин Эдуардович.
В ответ я только руками развел.
