Говорят, жить надо так, чтобы после смерти боги предложили тебе повторить. Что ж, если судить по нашему герою, это определенно был тот самый случай. Случай и воля древнего божества, занесшего бывшего военного инструктора в тело четырнадцатилетнего подростка с советом-наказом продолжать "учительствовать". Вот только где найти время на столь благородное дело, когда вокруг закручиваются какие-то непонятные, но явственно попахивающие опасностью интриги, нежданно обретенная родня так и норовит подкинуть неприятностей, а то и просто спалить к чертям, пользуясь Даром и фамильной склонностью к Пламени, а давно сгинувшие родители его "нового" тела даже после смерти умудряются подкидывать сюрпризы?
Выстрел. Еще один… Сухо клацнул затвор, и последняя гильза тихо звякнула о плитку пола. Аллес. А теперь вон из кухни.
Осторожно выкатившись в открытую дверь, ухожу в тень, под лестницу, ведущую на второй этаж. Здесь люк в подвал, но туда мне нельзя. Обнаружат и закидают гранатами: деться из подвала некуда, и спрятаться не за чем. Пустой он, последнюю бочку пятилетнего меда я вывез в город еще неделю назад…
Покрутив в руках старого доброго «Яру»[1], вздыхаю. Патронов нет. Из другого оружия — лишь не менее старый охотничий нож на поясе, без которого я даже по собственному дому не хожу. А значит, остается надеяться только на собственное тело, верный клинок… и разум, конечно. Впрочем, в отличие от того же ножа, последний стал частенько отказывать, отправляя меня в забытье в самые неожиданные моменты… Ладно, главное — чтобы сейчас обошлось…
Я глубоко вдохнул, на мгновение расслабляя тело, и постарался «раствориться». Воспаленный предатель-мозг тут же ответил судорожным уколом боли, но обращать на нее внимание мне нельзя… а значит, побоку. Сосредотачиваюсь и медленно выдыхаю… стараясь абстрагироваться от нарастающей головной боли. Получилось… ощутив, что «отвод» заработал в полную силу, я медленно, шаг за шагом двигаюсь в тени лестницы, туда, где ясно чувствуется биение чужой жизни. Кажется, я отчетливо могу услышать азартный, напоенный адреналином стук сердца одного из тех уродов, что сегодня пришли ко мне в гости, без приглашения и с громко стреляющими подарками наперевес. Мы с «Ярой» изрядно проредили состав визитеров, гостеприимно угостив их свинцовыми конфетами, но… Восемнадцать патронов — это немного даже в тире, а уж при «живой работе» и вовсе слезки. Тем более когда по ту сторону прицела не лихоимцы с распальцовкой, а вполне резвые и шебутные наемники, только… несработавшиеся какие-то, что ли? И вялые… то есть слишком уж осторожные. Им бы по дому частой гребенкой пройти, с закатыванием гранат в каждую комнату… да и с планированием явные проблемы, и… Ладно, хватит нудеть. Чай, не на полигоне молодняк натаскиваю. Да они меня и так прижали, если честно. Что называется, ни вздохнуть, ни пискнуть… Ну ничего, мне сейчас только дорожку расчистить, а в лесу мы еще поборемся… Вперед, к летнику, там выход на балкон и гульбище. Но последнее мне ни к чему, из него только во двор можно попасть, а он насквозь простреливается. А вот балкон — самое то. Аккурат над обрывом. Плохо, что именно в летнике-то как раз и засел один из «гостей». Вот он. Я аккуратно погладил ладонью по тонкой перегородке, кожей ощущая прислонившегося к ней с той стороны человека, чье внимание было направлено на расположенный рядом дверной проем. Ну, здравствуй, гость молодой-задорный… И чего тебя понесло в гости к старому больному отшельнику, а?
Двадцатисантиметровый клинок легко преодолел перегородку, а раздавшийся следом легкий вздох отозвался продравшим нутро холодом чужой смерти и очередным уколом головной боли, как наказанием за разгон, который, собственно, и позволил мне пробить насквозь пять сантиметров дубовой доски. А вот следующий приступ был настолько неожиданным и скорым, что я просто рухнул на пол. Но не оставлять же было единственное оружие в стене? А без того же разгона мне его оттуда было никак не вырвать. Зато упал я, как оказалось, очень вовремя. За стенкой раздался чей-то сдавленный мат, а затем целая очередь хлопков-плевков, и дерево перегородки надо мной вспучилось щепками. Точно садит, паскуда.
Плохо. Нет, не то плохо, что приступ меня свалил, хотя и это не лучшая новость. Еще утром от пары-тройки таких ускорений-усилений я и усталости не почувствовал бы… А то плохо, что в летнике не один «веселый сорванец» был, а как минимум двое, и этого второго я не почуял… Или это был тот, что с кухни меня выдавил? С гульбища вошел? Черт, как не вовремя…
Кое-как справившись с накатившей слабостью, я вновь ушел в тень, пока не сполз отвод глаз и сидящий где-то снаружи снайпер не высмотрел меня в окне… Огромном, черт его дери, панорамном окне. И дернуло же меня поставить это… буржуйство! Виды, понимаете ли, из него красивые открываются. Ну, вот теперь и шхерься от снайперов, идиот старый!
