Подняться мне не дал упершийся под подбородок клинок. Подбежавший Залесский пнул в живот. Пнул, замахиваясь от бедра, потому неумело и не больно. Но все равно я машинально дернулся, скользнув подбородком по остро отточенной стали, и почувствовал, как по скуле за ухо протек теплый ручеек крови.
Я парень не впечатлительный, да и повидал за последнее время всяких кошмаров. Но вид собственной крови, а в данном случае даже не вид, а только ощущение, всегда частично лишал меня рассудка. Еще в детских драках более сильный противник мог запросто меня побить при условии, что не разобьет мне нос. У того, кто пускал из моего носа кровь, шансов на победу не было никогда.
От ощущения стекающей по шее крови слегка потемнело в глазах и одновременно в рассудке. Крутанув в воздухе ногами, попутно заехав Савину по запястью и выбив саблю, подбросил тело в воздух и оказался лицом к лицу с горбоносым заговорщиком. Мне бы, не мудрствуя зафутболить ему между ног, но я почему-то решил повандамить и, крутанувшись на левой ноге и не дотянувшись до челюсти боярина, воткнул пятку ему в предплечье. Все же удар получился хороший, и Залесского снесло на холопа, который все еще тер засыпанные трухой глаза. Вдвоем они завалились под ноги второму холопу, спешащему от печки, и тот, споткнувшись, полетел через них.
Однако во время пируэта я намотал на ногу, волочащуюся сзади веревки, чем не преминул воспользоваться Евлампий.
— Не рубить! — раздался его крик и, оглянувшись, я непроизвольно зажмурился, видя занесенный надо мной клинок.
Повинуясь окрику, бандит отступил, а Евлампий дернул за поднятый конец веревки, и я в очередной раз упал. Тут же со всех сторон посыпались удары. Из-за связанных за спиной рук не было возможности закрыть голову. Получив несколько чувствительных пинков, я потерял сознание.
— Не могу я ждать. Надобно поспешать в столицу, — услышал я голос Залесского, как только сознание вернулось. — И ты, Евлампий не тяни. Уходи, покуда Петька гвардейский полк для облавы не снарядил.
Через несколько секунд тишины половицы начали содрогаться под шагами выходящих людей. Но кто-то еще остался, ибо я отчетливо слышал недовольное сопение.
Я бы и дальше продолжил притворяться, но тут сопение стихло, скрипнула половица, меня пнули, и раздался голос Евлампия:
— Остап, волоки эту падаль во двор. Там вроде морозец крепчает. Вот и полей его водичкой. Да так, чтобы сухого места не осталось.
Не успел я ничего сообразить, как подчиненный Савина схватил меня за ноги и поволок.
— Эй-эй! — поняв, что притворством не спастись, я решил немедленно прийти в сознание. Дернув ногами, вырвал их из рук, Остапа, и попытался встать. Однако со связанными руками и ногами сделать это оказалось затруднительно. Через мгновение, получив сапогом по ребрам, я был прижат бандитской ногой к полу.
— Очнулся, говорун, — констатировал факт бандитский генерал.
— Да отдам я вам это золото, — поспешил я заверить Евлампия. — Нешто оно мне дороже жизни?
— Ай, не верю. Мыслю, опять что-либо учудишь, бисов сын.
— Ежели пытать не будете, не учудю. Говорю же, боюсь я боли. Как только больно мне делают, так сразу хочется поубивать всех вокруг.
— Погодь, Остап, — распорядился Савин, бандит снял с меня ногу, и я смог отстранить лицо от грязного пола и посмотреть в сторону Евлампия. Тот сидел на лавке и задумчиво смотрел на меня.
— Ну, и где-то золотишко?
— Прикопано в снегу, недалеко от того места, где вы устроили засаду на княжеский обоз. Пока нового снега не навалило, могу легко найти. Только мне нужны гарантии.
— А вот такой гарантии не хочешь? — с металлическим шелестом сабля покинула ножны, и кончик клинка тускло блеснул перед моим носом.
— Да не вопрос, — я постарался изобразить ухмылку, хоть внутри все сжалось от страха, — без головы я наверняка буду менее разговорчив, и молча отведу тебя к кладу.
— Чего хочешь? — Савин все же убрал саблю.
— Жизнь, естественно, — и видя презрительную ухмылку бородача, добавил: — и Алену Митрофановну отпустить.
О том, жива ли девушка, и что с ней сделали бандиты, я старался не думать.
— Ежели золото найдешь, отпущу обоих, — после недолгой паузы заявил Савин и бросил подручному: — Покарауль этого пройдоху.
— От мэне не сбегит, пан генерал, — заверил Остап и, ухватив меня за шиворот, отволок в угол помещения и для вразумления еще раз врезал ногой в бок. — Ось тут сиди, вражина.
