— Бать, ну что ты опять заводишься? Тебе мало того, что перепадает с варки железа и стали да чугунного литья? Эвон сам сказал, государь сотню пушек заказал, и это только начало. Корабли, крепости. Да ты на одних пушках озолотишься. А ведь и иного литья достаточно. За металлом и вовсе в очереди стоят, на всех не хватает. К чему тебе такая головная боль, как мастерская?
— А тебе?
— Так ведь та мастерская — от первого и до последнего винтика моих рук творение. Это одно. Иное то, что она мне нужна именно в Пскове. Есть у меня планы. Не обессудь, но я о них пока помолчу. Но дело того стоит, поверь.
— И как же ты людей с места стронул?
— Им пришлось нелегко, после того как ты их успокоил. Но ничего, проглотили. И поверь, я в лепешку расшибусь, но люди у меня там будут жить лучше, чем у тебя в Карповке.
— Ну, это ты шалишь, — погрозил сыну пальцем Архип. — Лучше, чем у меня, работный люд нигде не живет. Мало того что сытно, так к нам уж и мелкие купцы заворачивают со своим товаром. И лавка своя имеется. А иные, приезжая на закуп, везут и свой товар. Потому как с достатком у меня народ и может себе позволить разное. А еще отбоя нет от желающих поселиться и пойти работать на заводы.
— А я тебе что говорил? — делая характерный обличительный жест, произнес Иван.
— Это кто еще и кому говорил, говорилка, — передразнил его Архип. — Ладно, сказывай, чего удумал?
— Железоделательный завод ставить буду. Своя там только болотная руда, но уже в этом году пойдет шведская. А она добрая. Куда лучше твоей. Ну и механический с оружейным заводы запущу. Есть мысли.
— Хм. А стоит ли, на привозной руде-то?
— Стоит, батя. Пусть та руда и дороже твоей обходится в разы, но ты знаешь, что стоит.
— Я о том, что без своей руды все дело можно под корень загубить.
— За это не переживай. Я под твои объемы рядиться не собираюсь. А под мои и болотной за глаза хватит. Металлом на первых порах брать буду. Потом только за счет изделий и никак иначе. Но помощь твоя мне потребна.
— И в чем?
— Во-первых, нужен тот инженер, что у тебя тут всю водную систему налаживал.
— К чему это?
— Надумал я канал на Нарве устроить. С того и прибыток хороший будет, и суда с рудой проводить куда проще, чем на волоке мучиться.
— Ваня, вот оно тебе надо?
— А еще хочу каналом устроить речной путь из Пскова к Ильмень-озеру.
— А стало быть, и на Москву, — проявил осведомленность отец.
— Верно. Но если в первом случае дело быстрое и, по сути, копеечное, то во втором все куда сложнее. И канал раз в шесть длиннее.
— Добро. Побываю в Москве, переговорю. Ермолай Федорович щедрость мою помнит. Чай, не откажет. Что приготовил «во-вторых»?
— Хочу, чтобы ты поехал со мной и сам проследил за строительством железоделательного завода. У тебя уж опыт имеется. И людей на первое время с собой прихвати за плату добрую.
— Все?
— Имеется и третье. Есть такой дворянин, Репнин Григорий Пантелеевич. Помещик близ Серпухова. На его землях водится кое-какая руда. Может, чуть беднее той, что в твоем руднике, ну да нашему способу от этого вреда не будет. Обязан я ему, батя, жизнью. И не отдариться не могу.
— И что ты хочешь? Нешто чтобы я у него ту руду скупал?
— По рублю за десять пудов очищенной, промытой и высушенной руды.
— Кхм…
— Батя, ты с той руды все одно втрое получишь.
— Так моя-то в несколько раз дешевле обходится, да при том, что люди довольны и живут в достатке.
— Батя, я прошу тебя.
— Просит он. Кхм… А-а-а, где наша не пропадала. Надеюсь, на этом все?
— Почти. Под эти дела деньги потребны.
— О как! А твое-то серебро где? — удивился отец.
— Батя, будем рядиться? Иль вспомним, откуда взялось твое серебро?
— Ты не закипай, молодь, — одернул сына отец. — Лучше скажи, куда мог такую прорву серебра задевать? У тебя же его больше десяти тысяч было. Мы с гораздо меньшим смогли Карповку поднять.
— Согласен. Только тут ты два года поднимался и лишь в этот год в полную силу заработаешь. Мне же раскачиваться некогда. Сожрут — оглянуться не успею. А это дорогого стоит. Опять же, руда от шведов да от псковичей пойдет уже в этом году, и только за нее выложить нужно будет изрядно. А выделка металла с первой прибылью хорошо как к весне случатся. Да прибавь сюда же канал. И ничего вычеркнуть нельзя, дабы разом взять и вздыбить.
— Н-да… Удумал же, — помяв подбородок, задумчиво произнес Архип. — Хм. И главное, все одно к одному.
— Ты о чем, батя?
— Да тут, вишь, какое дело. Есть в Туле один оружейник, Антуфьев Никита Демидович. Вот сватает нашу Глашку за своего старшенького, Акинфия. А за ней нужно приданое дать. Да не абы какое. Никита с челобитной к царю обращался, чтобы тот позволил ему построить завод на Урале.
— И?
Иван даже напрягся. Вот помнилось ему, что знаменитый род Демидовых поначалу вроде как и не Демидовым был. А еще — что старшего сына родоначальника, добившегося наиболее значимых результатов, звали Акинфием. Неужели это они и есть? Если да, то…
