И я огорченно сажусь прямо на избитую нашими ногами пыльную землю. А что теперь-то заботиться о чистоте? Если минут через пятнадцать мы все — в пыль?
— Рой, что это? — тревожно спрашивает мама Вера.
— Астероид, что же еще! Ты думаешь, это космическое существо просто так отсюда свалило? Тут сейчас будет филиал ада.
— Ада?..
Смотрю на небо и прикидываю силу удара.
— Ну, не совсем, — неохотно признаю я. — Только континенты изменят свои очертания. Там, где был океан, поднимется суша, и наоборот… Может, атмосферу сдернет частично… в общем, нам хватит.
— И что, совсем-совсем ничего нельзя сделать? — дрожащим голоском спрашивает Лизетта.
Смотрю на нее с острой жалостью. Тринадцать лет. Девочка только начала жить. Это мне нихрена не страшно, всякого нагляделся, и умирал неоднократно, а каково ей?
Мариэтта обнимает сестру, и они тихонько плачут. Остальные крепятся, но лучше бы плакали, а то глядеть на них — сердце разрывается.
Рев двигателя врывается в нашу грустную тишину. Броневик резко останавливается, наружу выскакивает Бульдог. Надо же, жив, скотина. Видимо, и Драконам он не по зубам.
— Рой, что это? — орет он и указывает на небо.
— Астероид, не видишь, что ли? — безразлично говорю я.
— И чего сидим⁈ Роем укрытие!
— Ты дурак? — удивляюсь я. — Какое укрытие? От чего? От раскола континентальных плит укрытие⁈ От всемирного потопа⁈
— Потоп будет, — тихо говорит Сашка. — Но это место останется неизменным. Я вижу.
— Ну вот! — орет Бульдог. — И чего сидим⁈
Я его даже начинаю немножко уважать. Такая энергия! Он, конечно, не понимает, что нет таких укрытий, в которых можно высидеть сотню лет — в смысле, без магии высидеть — пока Земля вернется в пригодное для жизни состояние, но сама его готовность бороться до конца впечатляет.
Бульдогу тихонько объясняют, как на самом деле обстоят дела.
— И что теперь, просто сидеть⁈ — возмущается он и садится на землю.
Голда тихонько садится рядом, прислоняется к его плечу, Бульдог неловко ее обнимает, и они замирают.
А у меня перед глазами всплывает воспоминание. Патриарх Драконов. Замер в атаке. Замер…
— Так, — говорю я, поднимаюсь и деловито отряхиваю брюки. — Сашенька, вот это место подойдет? А вон то?
Отхожу от обрыва подальше, примериваюсь и одним ударом создаю углубление в земле. Спрессованная чудовищным давлением земля приобретает прочность… да даже не знаю, с чем сравнить. Прочность алмаза, только утратившего свою хрупкость.
— Рой! — ахает Сашка. — Магия же ушла!
— Ну… магия ушла, а я, который в куна-чакре, остался, — бурчу я неловко. — Ну, понравилось мне с вами, чего вылупились? Да и человечеству надо же дать еще один шанс… И чего стоим, ресницами щелкаем? Мальчики, девочки, живо в укрытие! Потому что через пару минут тут будет ад!
Бульдог подходит к краю углубления, смотрит скептически:
— Рой, воздуха на всех не хватит.
— Я вас усыплю, — обещаю я. — Так усыплю, что вы дышать перестанете. А когда катастрофа кончится, разбужу. В общем, воздух нам не особо нужен. Разве что минут на пять.
Бульдог, не дослушав, прыгает вниз. Поскальзывается на округлости убежища, смачно брякается и ругается на идише. Следом за ним сыплются горохом остальные. А я беру Сашку на руки и спокойно опускаюсь.
— Не вставайте, — предупреждаю всех. — Приготовились. Глубоко вдохните, закройте глаза…
И я сжимаю вокруг их тел само время. И пофиг, что его не существует! Сжать можно все!
Следующим действием закрываю оболочку укрывища-яйца. В абсолютной темноте глубоко вдыхаю сам. Зажмуриваюсь, и… поехали!
Бамс.
В последний момент чувствую чудовищный удар — и сжимаю время вокруг себя. Все, теперь хоть магмой залейте — не почувствую…
Бамс.
Мало воздуха. Совсем нет воздуха. Это что же, у меня не получилось?
Терплю изо всех сил, но дышать все же когда-то надо. А, минутой раньше, минутой позже… Бабах! Верхняя часть укрывища взрывается и улетает неизвестно куда. Уй, блин!..
Ослепительное солнце бьет в глаза, напоенный ароматами сгоревшего грунта воздух рвется в исстрадавшиеся легкие. Жадно дышу. Потом встаю, оглядываюсь. И… как это понимать?
Все мои друзья-подружки живы-целы. Но только они. А вот одежда их рассыпалась в труху. Это сколько же мы здесь провалялись⁈
Осторожно беру Сашку на руки. Ага, как бы не так. Снимаю кокон времени и снова пробую. Ну вот. На левитационной тяге поднимаюсь вверх. Опускаюсь на траву, оглядываюсь. Мама родная…
Сосновый бор. Чистая синева небес. Это в одну сторону. Прозрачные воды морского залива, белоснежный песок и ласковое солнце в вышине — в сторону другую. На первый взгляд — просто рай, не отличить.
Шевелится и садится на траве Сашка. Оглядывается.
— Воды Пробуждения, — говорит она с удивленной улыбкой. — Рой, мы в начале Мира⁈
Напрягаю память. Что-то было в ее книжках… Ах да. Воды Пробуждения. То место, где впервые открыли глаза эльфы.
— Не, мы на Перворожденных не тянем, — машу рукой я. — Уши не той формы. И еще я матерюсь.
— Не наговаривай, — улыбается Сашка. — Ой… Рой, а где моя одежда?
