В затруднении пристукиваю ножиком по блюдцу. Спохватываюсь и ножик отодвигаю подальше, во избежание. А то мысль решить возникшие проблемы одним взмахом — она такая заманчивая мысль!
А дорого семья выходит. Драгоценности она выкупила, надо же. Хорошо, недолго терпеть осталось. Год быстро пролетит.
— Я дам тебе двадцатку, — решаю я. — Штраф заплатить.
— К-какой штраф?
— А за пожар. Ты же съемную квартиру подожгла. Ну не подожгла, и что? У нас пожарные сначала штрафуют, потом разбираются. Такая у них работа. Нервная.
Тилинькнул ти-фон.
— Штраф от пожарной службы, — растерянно говорит женщина. — Оплатить в течение суток.
Назидательно киваю. Извещалку я заранее услышал, еще до ее обработки в устройстве. Это для простолюдинов — и буратин тоже! — поступление информации на ти-фон беззвучно. А вот мне все слышно, и иногда так бесит! Разработчики не могли другие частоты подобрать⁈ Убить бы их, да давно померли, простолюдины вообще долго не живут.
Быстро дожевываю бутерброды, с сожалением поднимаюсь.
— Пойду продавать ствол. А вы, двое из ларца, покатайтесь пока на «Альфе», научитесь хотя бы своей стороны дороги держаться.
И бросаю ключи. Ловит, как и предполагалось, Хелена. Она же наверняка и за руль первой сядет. Однояйцевые близнецы, но чуть-чуть, а различаются. Хелена более энергичная. Зато Жанна поумнее. Это из-за того, что с детства между собой так роли распределили. И теперь это начинает сказываться.
— А права?
— Кататься можно без прав, — снисходительно объясняю я. — До первого мотобэшника. А там заплатил штраф и снова катайся. Это же скутер.
— И ты заплатишь⁈
Вздыхаю и киваю. Вообще-то они мне никто, но вместе же живем. И если купил девочкам скутер, нечего жлобиться на штрафах. А скутер им необходим как воздух — благородные девочки пешком не ходят. Ну и мне техника может пригодиться. Случаи бывают всякие. Догонять на скутере — безнадежное дело, а вот удирать самое то.
— И-и-и!
Брякнула дверь, близняшек сдуло на покатушки. Интересно, сумеют ли завести двигатель? Не, для начала — сумеют ли найти на парковке скутер? Он там вообще-то не один такой.
Рыкнул и тихо замурчал двигатель. Нашли. Сообразительные девочки. Вера не слышит, но я различаю отдаленное «и-и-и!». Визжат, значит, на старте не навернулись, значит, все у них получится.
Закидываю сумку-складничок на плечо и направляюсь к двери.
— Ты куда?
— Продавать! Винтовка с военными номерами! Поймают — посадят!
— А ты, а кто у тебя…
Демонстративно закатываю глаза и выхожу. Женщина! Жизнь прожила… ладно, треть жизни! И не знает элементарного — как сбагрить по минимальной цене левый ствол!
Вообще рынки оружия давно запрещены, во власти дураков нет позволять своим холопам серьезно вооружаться. Но оставались ломбарды. Конечно, владельцы поголовно стучали куда следует, это обязательное условие их работы — но и зарабатывать они тоже хотели. Поэтому стучали, но не про все.
Ломбард я присмотрел, еще когда из парка возвращался. Что надо ломбард, в непопулярном месте, с пыльной и неосвещенной витриной. В такой можно смело гаубицу прикатывать, и примут. Если знать правильные слова.
Дежурный слесарь-ювелир смотрит на меня с вежливой улыбкой:
— Мальчику обязательно работать с владельцем, мальчик не попутал себя с кем-то клановым?
— Клановые к вам не ходят, рожей не вышли, — грубо замечаю я. — Ну давай с тобой поработаю, если готов потом отвечать.
Слова оказываются правильными, слесарь с примерзшей улыбочкой выскальзывает в заднюю дверь и не возвращается. Отвечать потом он не хочет и не готов.
Владелец смотрит на штурмовую винтовку, отрицательно качает головой:
— Военка, не работаем.
— А я военку не предлагаю, — миролюбиво улыбаюсь я. — Ствол возьмите. Хороший качественный ствол с правильным калибром разве никого не заинтересует?
— Военные номера…
— Дядя! — говорю уже не миролюбиво. — Номера — на затворе! Затвор я при тебе выкину! И пойду к другим, если ты такой осторожный!
— Профессия у меня такая, — буркнул владелец. — Не выкидывай. Хороший затвор, зачем выкидывать? Центнер. С сумкой.
Думаю. Сто. В смысле, сто тысяч. Хор-рошая цена, магазинная, как говорится, таких не бывает… он что, сдать меня хочет⁈
— Дядя, — проникновенно и очень убедительно говорю в ответ. — Ты дай мне пятьдесят, но так, чтоб я не возвращался. Я или мои дружки.
Слова снова оказались правильными, владелец убедился, что клиент о стуке знает и подстраховался. С таким можно работать.
— Местный? — рассеянно интересуется владелец, отсчитывая наличку.
Молча улыбаюсь. Это всё дегенеративная рожа. Ну не может владелец воспринимать всерьез паренька с явными признаками недоразвитости. Кто же скажет чужим о себе, о чем он? Надо что-то делать с формой челюсти. И с глазами. И с формой черепа. А то диагноз «дегенерат» на лбу печатными буквами прописан.
— Больше не приходи, — предупреждает владелец.
Я и не собираюсь. Профессионал никогда не вернется в точку, где слил левый ствол. И еще профессионал не оставит на оружии следов. То-то ломбардщик удивится.
