Она подкинула монетку — и зажала в кулаке, не поглядев на результат. Вряд ли ее сопровождают здесь, но, как говорится, чем чиновник не шутит, пока император у любовницы? Если сопровождают, то ее грохнут сразу после ликвидации мальчишки. А жить хочется. Пусть день, но ее. Значит, девочка. А Рой Збарский никуда не убежит. Он дом в подарок получил на Центральной першпективе, от такого не бегают! И девочка там же. Интересно, что она делает там? Или неинтересно? Лучше не узнавать. Узнаешь — привяжешься, и потом рука с пистолетом не поднимется, как предупреждали на спецкурсах.
Она остановилась на Центральной першпективе напротив адреса. Опустила стекло и холодно глянула на окна второго этажа. Где вы там, зайчики?
Сто сорок девять, сто пятьдесят… Монотонно отжимаюсь. Терпеть не могу монотонных упражнений, но они, сука, все монотонные. И полезные именно монотонностью. Так что отжимаюсь.
Буйный прирост массы тела вроде удалось обуздать. Не то чтобы совсем — рост попер как ненормальный, в день по сантиметру. Но внешне остаюсь юношей — худой, но жилистый. Насколько жилистый, под одеждой чужим не видать, а когда прочувствуют, будет поздно.
В гостиную заглядывает Вера с заранее недовольным видом. Но застает меня не валяющимся на пушистом ковре, как обычно, а типа работающим, и смягчается.
— Обед готов! — объявляет она и направляется в крыло девочек с той же новостью. Хотя им, всем троим, особого приглашения не требуется, на звяканье ложек прибегают моментально. Организмы молодые, растущие, и магия в рост тоже прет. Тут кушать четырежды в день надо. А лучше — чаще.
Поднимаюсь, в два прыжка нагоняю женщину и придерживаю за руку. И молча показываю на уши, мол, послушай, чего там говорят. Я, пока отжимался, уловил очень интересное начало. Я всё ловлю, что меня касается.
— Риммочка, а когда вы с Роем начнете? — с жадным любопытством наседают сестрички на Риманте в дальней комнате. Думают, я не услышу. Дурочки. Я слышу всё!
— Вы же помолвлены с обоюдным согласием, у него право есть… ну…
Это Жанна. Так странно. Оторва каких поискать, а смущается. Хорошо их мама Вера воспитала.
— Уже, — трагическим голоском сообщает Риманте. — Он приходит ко мне. Каждую ночь.
Сестрички охают. Вера рядом охает тоже, но беззвучно.
— И как⁈
— Я уже раздета, — шепчет Риманте, явно сдерживая слезы. — Под одеялом. Он откидывает…
— И⁈..
Пальцы Веры больно вцепляются в мой локоть. Ох что мне потом будет.
— Рой… у него… он же такой большой…
Сестрички не дышат. Риманте выдерживает душераздирающую паузу.
— Я ноги раздвигаю, раздвигаю, аж до хруста раздвигаю…
— И?!!!
— И все равно кое-как! — мрачно сообщает девочка.
Сестры дружно вздыхают.
— А потом⁈
— Лежу. Самое главное — не открывать глаза.
— Так страшно? — переживают сестрички. — Риммочка, это так страшно⁈ И больно, да?
— Мне нельзя смотреть, — печально шепчет девочка. — Я, как увижу, сразу возбуждаюсь, начинаю извиваться, дрыгать руками-ногами, стонать…
— Больно, да⁈ Бедненькая!
— Тяжело! Рой тяжелый, а я ж выгибаюсь! Так устаю, так устаю… сознание теряю. И он делает со мной все, что хочет. Наверно.
Девчонки причитают и переживают. Думаю, если зайду сейчас — убьют.
— Ты закрывайся! — сочувственно советует Жанна. — На внутренний замок!
— Ни — за — что!
Глубокая тишина. Девочки явно впечатлены по самое не могу.
— Рой, скотина… — еле слышно шепчет Вера.
— Не было ничего! — сердито, но так же шепотом огрызаюсь я. — Я что, дурак — малолетке детство ломать? Она их дразнит. Свинота мелкая.
Вера смотрит на меня испытующе — и успокаивается. Как-то умеют бывшие фрейлины определять такие вещи.
— Но фантазия у девочки яркая! — бормочет женщина.
— Ага, — поддакиваю я невинно. — А уж у Жанны и Хелены какая… теперь. Я не устою.
Вера подпрыгивает и возмущенно смотрит на меня. Кусает губы.
— Я тебя на ночь запирать буду! — грозит она. — И ключ себе под подушку!
— А то меня удержит какой-то замок! — мурлыкаю я, выпускаю Коготь и снимаю тонкую стружку с бронзового канделябра. — А то он меня удержит…
Вера бессильно грозит мне кулаком, потом не выдерживает и фыркает.
— Девочки, обед! — звонко зовет она.
— И-и-и!
Сестры с шумом проносятся мимо, а вот Риманте я ловлю за юбочку и притормаживаю. Девочка останавливается и смотрит невинно-невинно.
— Значит, ноги раздвигаешь-раздвигаешь, и кое-как? — злобно нависаю я.
— Я больше не буду! — клятвенно заверяет мелкая зараза и смотрит честными глазами.
— Что не будешь⁈ Ноги раздвигать или сестер дразнить⁈
— Все не буду!
Вера за моей спиной неудержимо улыбается и портит весь воспитательный процесс.
— Иди обедать! — сдаюсь я со вздохом.
— И-и-и!
Собираюсь следовать туда же — и останавливаюсь. Взгляд. Как не вовремя-то! Я кушать хочу!
Настроение стремительно портится.
— Смотрит кто-то… — бормочет Вера и резко повышает голос:
— Девочки, к окнам не подходить — стрелок!
Согласно киваю. На втором этаже стекла односторонней прозрачности и очень неплохой прочности, но знавал я специалистов, которых подобные мелочи не останавливают, я сам такой.
— Стрелок? — появляется из столовой Хелена. — Ура. Еще один ти-фон. Римме подарим.
