Что хорошо — он стоит на освещенном пространстве. Что плохо — уже готов к бою, магией аж светится в видимом диапазоне. Три, пять… шесть заклинаний держит наготове. Ну, силен старый, силен!
Но у стихийников все же есть уязвимость. Да, он готов использовать заклинания немедленно, и этим заклинаниям мне противопоставить нечего. Но заклинание он должен как-то запустить. Повести бровью хотя бы. Сморщиться. Выдохнуть. Или просто махнуть рукой. Смысл один — что-то сделать. Так его учили в академии, так он учит своих детей — активизацию заклинания привязывать к физическому действию. Но на любое действие требуется время. Хоть миллисекунда, но требуется.
А я за эту миллисекунду успеваю прыгнуть.
Так прыгают тигры из засады. И так прыгают до сих пор представители моего семейства, оставшиеся на далекой родине.
В результате оказываюсь за спиной мага, разворачиваюсь и наношу два удара Когтями крест-накрест. Конец рыжему котенку!.. А, не, не конец. Когти противно скрежещут по защите. Этот придурок в кольчуге, что ли⁈ В слепой ярости сгребаю его вместе с его сраной защитой и швыряю в стену. Прыгаю следом в пролом и швыряю снова. В бешенстве разношу магом все крыльцо. И лишь потом замечаю фонтан. Что у них за мода такая дурацкая на струйки воды в воздухе, не понимаю. Мы же не на знойном юге живем, у нас правильней русскую печь посреди двора ставить — или хотя бы ритуальный костер. Но фонтан так фонтан, можно заложить основу клановой традиции.
По параболе швыряю патриарха в фонтан. Ай, кажется, дно пробил. Бетонное. И стенку.
Силы покидают меня одновременно с яростью. Сейчас бы покушать, но вряд ли смогу шевелить челюстями. Все жировые резервы истратил и большинство мышц сжег. Наверняка выгляжу сейчас по поговорке «краше в гроб кладут». И я ухожу, на остатках дремучих инстинктов обходя освещенные места и понижая температуру тела там, где настороже инфракрасные камеры. Мы, животные, здорово умеем прятаться…
Возвращаюсь домой непонятно как. Даже не на внешнем управлении, а… просто не знаю. На инстинкте. На том, который ведет смертельно раненого зверя в глухую чащобу.
Последнее воспоминание — как опускаюсь на банкетку на кухне. Если Вера не догадается напоить меня бульончиком через трубочку — мне конец, до утра не доживу. Но она обязательно догадается, она же — мама…
-=-
Патриарх клана Ярыгиных цеплялся долго и упорно, но все же заполз на бортик. Было б позору, если б захлебнулся в фонтане, где воды по колено. Было.
Ободранными в кровь пальцами он извлек из внутреннего кармана халата ти-фон. И бессильно заплакал. Хоть бы хны! На хозяине живого места нет, защита магистерского уровня вдребезги, а ти-фону — хоть бы хны! Почему не наоборот⁈
Патриарх отдышался. Зачерпнул из-под ног грязной воды, хлебнул — немножко полегчало. Набрал дрожащими пальцами знакомый номер.
Князь Кирилл недоуменно уставился с экрана. Наверняка не может сообразить, что за странная обстановка вокруг патриарха.
— Я понял, — тихо прохрипел патриарх в лицо Кириллу. — Понял твое предупреждение… Что ж ты не сказал, что…
Патриарх отдышался. Собрался с силами. И бешено заорал на всю округу:
— Сука-а-а! Зарою фонтан! И забетонирую!..
Князь Кирилл моргнул. Потом запрокинул голову и расхохотался. И в этом смехе патриарх услышал нотки безумия.
К утру патриарх почти пришел в себя. С помощью испуганных слуг облачился в костюм для дипломатических встреч. Вызвал лимузин, обработанный и добронированный собственными руками. И поехал сдаваться.
Водитель долго барабанил в неприметную калиточку. Патриарх ждал. Потом калитка приотворилась, выглянула высоченная девица, буркнула «ждите» и исчезла. Еще через долгие десять минут две девушки-близняшки развели створки стальных ворот.
Во дворе у столика с букетом свежих цветов стоит прекрасная женщина, рядом на скамейке сидит какой-то невзрачный и болезненно тощий подросток. Но подросток не в счет, слабак, его вынесли в начале драки.
Патриарх вспомнил объективку, сравнил — она. Отставная фрейлина младоимператорского двора Вера Збарская. Длинноногая девица демонстративно подпирает плечом дверь на лестницу. Две соплюхи закрыли ворота и остались там же, у каждой в руке по стволу. И все четверо отчетливо боятся. Еще бы им не бояться, маг Земли уровня магистра в момент разнесет и двор, и дом вместе с обитателями.
Патриарх заметно приободрился и раскрыл рот для витиевато-угрожающей речи… но тут подросток поднял голову.
— Понравилось в фонтане? Хочешь повторить?
И патриарх, глядя в его равнодушные глаза, вдруг осознал, что именно так и будет, и от полета до ближайшего фонтана его отделяет лишь прихоть судьбы. Нет на Центральной першпективе фонтанов, такие дела. А то бы…
— Позови старшего сына, — сказал подросток. — Может, он умней.
И опустил голову, как будто истратил последние силы. Но патриарх уже ничему не верил. Как же, истратил. А глянул, и смерный холод по спине. На ватных ногах он добрел до машины, отдал по ти-фону приказ Брану, а сам бессильно откинулся на бархатную спинку кресла и закрыл глаза.
— Господин? — обернулся встревоженный водитель.
