В этой комнате не было места сарказму. Это была история не о плохом управлении, а о тихом отчаянии. История женщины, которая пыталась удержать рушащийся мир из последних сил, продавая свои воспоминания по одному.
Мы вернулись в большой зал. Я демонстративно сел в единственное уцелевшее кресло у холодного камина. Оно явно предназначалось для главы рода, и я решил, что пора начинать вживаться в роль. Нужно было завершить сбор анамнеза.
— Тихон, — сказал я, глядя на старика, который стоял передо мной, переминаясь с ноги на ногу. — Расскажи мне всё. Как? Почему? Болезнь забрала мою память, но я должен знать правду о своём роде. Без утайки. Я хочу знать полную историю нашего банкротства.
Старик тяжело вздохнул, словно я попросил его поднять непосильный груз. Он сел на простую скамью напротив и начал свою исповедь.
— Ох, господин… Род наш был велик, — начал он, и в его потухших глазах на мгновение зажёгся огонёк. — Дед ваш, боярин Волкон, да упокоят Святые его душу, был не просто боярин. Он был Кузнец! Мастер! Его клинки пели в бою! Сам Великий Князь присылал к нему гонцов, заказывал мечи для своей гвардии. Род Волконских по всему княжеству гремел. На гербе нашем не зря молот — мы ремеслом своим жили, а не с земли кормились.
— А потом… потом пришёл ваш батюшка, боярин Демьян, — голос Тихона стал тише. — Хороший был человек, и воин смелый… да только Дар кузнечный ему от отца почти не передался. Не было в его работах той искры, той души… А гордость была, ох была… Он пытался жить так же широко, как при деде. Пиры закатывал, жене вашей, матушке Елене, ткани заморские покупал… Чтобы никто, не дай бог, не подумал, что Волконские оскудели. В долги влезать начал.
— А главным ростовщиком в нашей округе, — лицо Тихона помрачнело, и он даже понизил голос, — оказался боярин Медведев. Хитрый и жадный, как хорёк. Он с радостью давал вашему отцу в долг, да под такие проценты, что уму непостижимо. А потом… потом ваш отец, чтобы вернуть славу, решил выковать меч для княжеского турнира. Лучший меч в княжестве. Взял у Медведева последний, самый большой залог. Год из кузни не выходил… Но меч подвёл. Сломался в первом же бою. Прямо на глазах у всего двора. Позор был страшный.
Я едва сдержал стон. «Он поставил всё на один прототип? Без тестирования, без контроля качества? И устроил публичную демонстрацию, которая закончилась провалом? Ох, папаша, папаша… Это же азы управления проектами!»
— Медведев тут же потребовал вернуть долг, — закончил Тихон, и в его голосе слышались слёзы. — А чем платить? Он забрал лучшие земли, скот… Боярин Демьян с горя запил. Сгорел за два года. А матушка ваша, боярыня Елена, таяла следом. Продавала последнее, чтобы вас сберечь… Прошлой зимой и её не стало.
В зале повисла тяжёлая тишина. История была рассказана. Диагноз поставлен. Я переваривал информацию, холодную и горькую, как вчерашний отвар.
— Долг… — спросил я, и мой голос прозвучал глухо. — Он выплачен?
Тихон медленно покачал головой.
Мы вернулись в кабинет отца. Пыльный, безмолвный, пропитанный запахом отчаяния. Рассказ Тихона всё ещё звенел у меня в ушах, но одно дело — слышать историю, и совсем другое — видеть сухие, безжалостные факты. Мой разум требовал данных, а не эмоций.
— Книга, Тихон, — сказал я, и мой голос в тишине кабинета прозвучал неожиданно твёрдо. — Ты говорил про долговую книгу. Я должен её увидеть.
