– Всё, договорились. Когда покупатель расплатится, я избавлюсь от забот о фабрике, а матушка Флора отдаст мне моё приданное. Ай!
– Что это у тебя?
– Панталоны. Я их всегда одеваю, когда верхом езжу…
Ужинать они пошли с опозданием, такие усталые, словно кололи дрова, и такие довольные, словно нашли среди дров золотой слиток.
– А жених твой знает, что ты не девственница? – спросила она у Лизы после оглашения новости.
Девушка помертвела.
– А ты знаешь… Откуда?
– Я много чего знаю. Дело твоё, но тебе надо либо его предупредить до свадьбы, либо притвориться невинной. Если всё обнаружиться в брачную ночь – может быть скандал. Ещё совет: деньги все жениху не отдавай – спрячь часть на всякий случай.
Лиза схватилась руками за платье хозяйки и зарыдала, выплакивая свои страхи.
Евдокия вздохнула и погладила её по голове.
Успокоившись, девушка сказала:
– Меня ещё в Звенигороде испортили, а потом ещё и обвинили: мол, сучка не захочет – кобель не вскочит. Митя про это знает, он меня не винит. Мы давно хотели пожениться, но ему жениться на холопке – самому холопом стать. А теперь всё устроилось.
– Ты не спишь? Давай поговорим.
– О чём, друг мой?
– О чём угодно, только не о муштре. Я сегодня весь день проводил учения, надоело. И устал, и заснуть не могу.
– Тогда давай поговорим о твоей матушке, – попросила Евдокия. Она побаивалась предстоящей встречи и хотела приготовиться. – Как её зовут, сколько ей лет, что она любит и что не любит.
