– Мне жаль, что все так получилось. Прости. Не хотела с тобой драться, – прошептала она и жалобно всхлипнула.
– Не хотела? – переспросила я, не скрывая скепсиса.
– Ну это же ты спровоцировала драку. Зачем сказала те же слова, что и любовница моего мужа? – подбородок бывшей коллеги задрожал.
– Ты это серьезно? – я поморщилась.
– Прости. Чушь несу, – прошептала Маргарита. Не пытаясь стереть текущие по щекам слезы, она с болью в голосе призналась: – Мне стыдно, что бросилась на тебя с кулаками. Просто так вышло. Пожалуйста, пойми. Моя жизнь рухнула. Я так старалась быть хорошей женой. Все же для Сереженьки делала, – ее голос сорвался.
Эта женщина расцарапала мне физиономию и пыталась лишить скальпа. Вот нужны мне ее откровения? Но похоже, придется выслушать. Прямо сейчас уйти, к сожалению, не смогу. Почему? Не знаю. Просто не могу.
Справившись с эмоциями, Маргарита тихо заговорила:
– Сережа два года не мог работу найти. Ни словечком его не упрекнула, работала за двоих. Муж говорил, что Суздаль дыра, достойной работы для него нет. Мечтал переехать во Владимир, – она криво улыбнулась. С силой потирая пальцы, горячечно зашептала: – Ради мужа я бросила работу в школе. Сделала все, чтобы меня взяли на службу в военную академию. После первой зарплаты сняла для любимого квартиру в городе, о котором он так грезил. Приезжала к Сереженьке раз в две недели. Продукты привозила, убиралась, готовила, стирала одежду. Почти всю зарплату отдавала. Ему-то деньги нужнее. А я на всем готовом. Неделю назад, Сережа наконец-то нашел хорошую работу. Как дура радовалась, строила планы, ребеночка хотела… А он, – женщина от душевной муки прикрыла глаза, – Эта старая баба в его постели, дочь хозяина магазина. Сережа сказал, что нашел свой идеал. А я даже мизинца на ее ноге не стою, – прижав ладони к лицу, женщина громко разрыдалась.
И
Размышляя, я быстро осмотрелась. Мы с плачущей Маргаритой стояли на краю тротуара, прохожим не мешали. Но, бесспорно, привлекали внимание.
Надеюсь, общественный порядок не нарушаем. Второй раз за день посещать полицейский участок – перебор.
Безмолвно висящее рядом привидение, подлетело ко мне ближе. Боярышня определенно хотела о чем-то спросить. Предупреждающе глянув на призрачную деву, я засунула руку в карман. Поглаживая спинку «зверька», мысленно спросила Або:
«Можешь узнать, где находится рынок?».
Через пару секунд высшая сущность бесстрастно сообщила:
«Прямо по улице, затем направо. Людей нервирует твой внешний вид. Рекомендую поправить волосы и воротник пальто. Это должно помочь».
«Спасибо».
Нацепив маску невозмутимости, я неторопливо пригладила растрепанную шевелюру, опустила задранный воротник.
Шмыгая распухшим, красным от слез носом, Маргарита смотрела на меня с недоумением.
– Открыла тебе душу. Почему молчишь? – в ее тоне отчетливо прозвучала растерянность.
Я про себя тяжко вздохнула. Очень хотелось сказать, что она клиническая идиотка. И ей бы стоило не рыдать, а радоваться, что типичный альфонс избавил ее от своего присутствия. Да вот только боюсь, такая правда бывшей коллеге ничем не поможет.
Заправив за ухо локон, я ровным тоном напомнила:
– Вчера ты спрашивала, как тебе дальше жить. Вспомни, что ответила.
– Так как сама хочу, – Маргарита криво улыбнулась.
– Вот именно, – я сделала многозначительную паузу. – Ты приняла решение сохранить свой брак. Бросила высокооплачиваемую работу, поехала в другой город. В итоге застала мужа в постели с любовницей. Драть волосы сопернице ты не стала и гордо удалилась. Но чуть позже, сорвалась на ни в чем не повинном человеке. Предположим, ты, мещанка, напала на члена боярского рода. Как бы тебя наказали?
Во взоре Маргариты заплескался страх.
– Меня посадили бы в тюрьму. Надолго, – прошептала она испуганно.
Не отводя тяжелого взгляда от Маргариты Ткачук, я веско сообщила:
– Все решения человека влияют на его будущее. Твоя жизнь катится под откос. Делай выводы. Больше мне сказать нечего. Прощай, – и уверенно пошла прочь от обескураженной женщины.
«Тебе ее не жалко?» – беззвучно поинтересовался Або.
«Жалость ей не поможет. А так, возможно, хоть думать начнет», – мысленно ответив, я строго нахмурилась.
«И то верно».
Я не хотела, чтобы бывшая коллега шла за мной. Говорить нам действительно больше не о чем. Когда поняла, что Маргарита осталась далеко позади, честно признаться, испытала облегчение. И все же, что-то грызло внутри, не давало покоя.
Эта женщина взросла и дееспособная. Если хорошенько подумает, то будет жить нормально. На этом все.
Безжалостно выбросив из головы мысли о Маргарите Ткачук, я зашла на многолюдный городской рынок и откровенно растерялась. Казалось, здесь продают все и сразу.
Так удивляюсь, как будто из глухой деревни выбралась. Ну и ладно, что мир другой. Взяла себя в руки и пошла.
