— Вот и помоги, — ухмыльнулся Антоха, вспомнив последнюю сказку юной боярышни, где все друг другу стали помогать за просто так. — Он очнётся и тебе тоже поможет! — наставительно произнёс служивый и выждав паузу, глумливо добавил: — Скажет, что ты его ограбила и на правеж потащит! — Собственное умозаключение развеселило старого вояку и он заржал.
Гаврила переглянулся с дядькой, спрашивая совета, но тот кивнул в сторону Антохи, продолжавшего свой путь. Боярич нахмурился, собрался возразить, считая, что не по-людски оставлять ближнего в беде, но пестун положил руку на оружие и резко мотнул головой, заставляя подопечного поспешить. Боярич вспомнил рассказы, как запоздавших путников заманивали в ловушки и насторожился.
Следуя за дядькой, он всё же постарался разглядеть кто просил о помощи, переживая, что ошибается и здесь как раз тот случай, когда надо помочь. Неожиданно из тени выскочила молодая женка и начала стыдить их.
— Что ж вы за люди такие! — её голос звучал тихо и укоризненно — Али не православные?
— Уйди, — пригрозил Антоха, но коня остановил и повернулся, разглядывая молодуху. Она заметила его интерес и дерзко подбоченившись, игриво поинтересовалась:
— Или силушки в тебе мало?
— На тебя хватит, — залихватски воскликнул служивый и позабыв о своем желании поскорее добраться до постоялого двора, направил коня прямо на неё, намереваясь напугать. А молодуха смотрела на него зазывно и отступала, делая шажки вперед спиной в темень.
Гаврила растерянно следил за происходящим и ничего не понимал. Слишком быстро переменилась обстановка. Он перевел вопросительный взгляд на напрягшегося дядьку.
— Боярич, держись-ка поближе ко мне, — шепнул ему Бориска, — не нравится мне эта...
— Косы на голове уложены, а платом не покрыты, — быстро согласился с ним Гаврила и тут же услышал тихое: «Ох», и словно бы кто-то упал.
— Вляпались! — прошипел пестун и дернул бояричеву Тихоню уходить, но Гаврила воспротивился:
— Ты что? Мы же не оставим Антоху! — возмутился он и резким движением, направил лошадку в темноту, одновременно доставая оружие.
— Куда?! Бестолочь! — прошипел дядька, но не смог последовать за подопечным из-за прилетевшего в голову камня. Шапка смягчила удар, но драгоценные мгновения были потеряны и когда Борис ворвался в темноту, то никого, кроме валяющегося Антохи и стоявшего подле него коня, не увидел.
— Гаврюшенька, как же так, — запричитал дядька, сразу поняв, что случилась беда.
Он начал метаться в поисках следов, но все было бесполезно. Пестун заглянул во все закоулки, попытался влезть в ближайший двор и если бы не захлебывающийся лаем пес, который словно бы развеял морок тишины и растревожил всю улицу, то сиганул бы через ограду.
Со злости Борис пару раз пнул оглушенного и продолжавшего валяться в беспамятстве Антоху, а там уже стража набежала и как ни пытался объяснить дядька, что его подопечного скрали и надо прямо сейчас боярича искать, никто его не слушал. Забрали Бориску с пораненным служивым в поруб и сказали дожидаться старосты конца.
Матвей Соловей несколько раз выходил во двор с факелом, ожидая Антоху с новиком и его дядькой. Луна на небе уже давно переместилась, а товарищей всё не было. Он засомневался, думая, что они остались ночевать у боярыни, но посланной смене было строго-настрого наказано, чтобы отправляли молоденького боярича на постой.
До рассвета прождал их Матвей, а после сам поехал к княжьему двору. Узнав у сменщиков, что Антоха с Гаврилой и Бориской давно выехали, не на шутку встревожился и начал поиски. Обрадовался, когда узнал, что его товарищи живы и задержаны местной стражей. Разузнал, куда идти, заплатил деньгу за поднятый ими ночью шум и грозно хмурил брови, ожидая своих смутьянов. Но когда вышли только Антоха по прозвищу Старый и дядька Гаврилы без оного, то сердце его похолодело.
— Скрали моего боярича, — сразу начал жаловаться Бориска, гневно поглядывая на новгородских стражей.
— Как скрали? — опешил Матвей. — Зачем? Кому он нужен? Да что ты говоришь? — недоумевал он.
— Женка распутная скрала, — выплюнул Бориска, — а зачем — не знаю.
И впору бы Матвею посмеяться над словами Гаврилиного дядьки, но боярича не было. Исчез, испарился, истаял в ночи!
***
Боярыня Кошкина с облегчением проводила на рассвете первую группу расторговавшихся мастеров, отправляющихся домой. Ей приятно было видеть довольные лица москвичей и слушать их планы по дальнейшей работе. Люди были счастливы, горды своими успехами и торопились вернуться, чтобы поделиться своей радостью с семьей
— Скатертью дорога, — тихо пожелала им боярыня, когда последняя телега пропала из вида. Возвращались мастера налегке. Купили подарков, кое-что для дальнейшей работы и более ничего.
Евпраксия Елизаровна вздохнула. Огляделась. Двор был пуст. Оставшиеся мастера продолжали вести торг и, дай бог, ещё кто-то сегодня расторгуется и завтра отправится домой.
