Ольви тем временем бьет Ника по щекам, и тот приходит в себя. Мне страшно рядом с ним, безумно страшно и… стыдно. Я уверена на тысячу процентов, что сочувствие того, чьи белые глаза не пугают, убьет меня.
– Что было потом? – допытывается Альба.
– Не заставляй… – молю я.
Вот бы превратиться в колосья. Слиться с небом. Рассеяться на ветру. И никогда-никогда не нажимать на спусковой крючок.
Ник без маски, но Альба не узнает его. Наша нить по-прежнему меня душит.
Мы обдумываем произошедшее. Светает. Алые струйки крови на шее сущности все заметнее. Все заметнее нож, прячущийся в колосьях. Все заметнее моя дрожь.
– Тебе бы кармы, – одними губами произносит Ник. – Где рюкзаки?
– Я оставила их там…
– Ждите.
Парни растворяются в утренней дымке. Я бы пошла за ними, только вот силы давно растворились в красном свечении индикатора. Мы с Альбой бережем хрустальную тишину, но когда ребята возвращаются, она разбивается.
– Давайте похороним его, – предлагает Ольви.
– Ты серьезно? – изумляется моя бывшая подруга.
– У тебя другие предложения?
– Например, отдать труп Утешителям.
Здравствуй, девятилетняя девочка. Ты по-прежнему не умеешь спорить.
– Нет. Мы его похороним, – вмешивается Ник.
– Вы хоть слышите, что…
– Похороним. – Я собираю крохи самообладания и улыбаюсь Ольви.
Для него это важно. Важнее, чем для нас – не поседеть.
– Вы сошли с ума, – обреченно вздыхает Альба. – Трупы увозят в первый блок. Вас обнулят!
– Больше девяти гигов не снимут, – пожимаю плечами я. – Это же не убийство.
– Хорошо, – сдается та. – Но у нас нет лопаты.
– Отнесем его в деревню, – предлагает Ольви. – Здесь недалеко. Мы дошли до нее, когда гуляли.
Гуляли.
– А почему так долго? – рычу я. Если бы они вернулись чуть-чуть раньше, ничего бы не произошло.
До смешного глупо. До слез страшно. И горько. Если бы необратимость была напитком, то однозначно кудином[10].
– Я решила передохнуть, – признается Альба. – Не думала, что скажу это, но… мне действительно жаль, Шейра. Ты не виновата, что они прочитали… тот день.
– Какой день? – недоумевает Ольви.
– Неважно, – поспешно отвечаю я.
– Где твоя маска, Матвей? – неожиданно спасает меня от объяснений Альба. – Если честно, я удивилась, что ты без нее.
– Почему? – напрягается Ник.
– Ты же за анонимность.
– Потерял. Они появились слишком… внезапно. Я не успел ничего сделать. А когда эти твари приняли мой облик, мне пришлось следовать за ними.
Я восполняю запас и надеваю маску. Теперь никто не заметит, что я на грани. Поле наливается пронзительным светом. Ник берет сущность на руки. Я стараюсь не смотреть, но взгляд вновь и вновь натыкается на окровавленную шею.
Мы идем медленно. Я гадаю, что ждет нас в третьем блоке, и отчаянно избегаю мыслей о недавних событиях.
Впереди темнеет деревня.
Двухэтажные коробки пропитаны влагой. По стенам ползет мох, разбавляя зеленью серость стен. Дома жмутся к потрескавшейся дороге, как мухи к липкой ленте. Селение окружают шпили-датчики, протыкающие хмурые облака. Я помню, как работают такие заборы. Он не впустит нас в деревню… Не впустит здоровыми.
Когда Элла была ребенком, а я – семнадцатилетней искательницей приключений, мы пытались пробраться в лабораторию родителей, окруженную похожими шпилями. Хотели обрадовать маму с папой. Благо, нас остановил охранник. В тот же день мы выслушали лекцию о том, что чужим людям путь в лабораторию заказан. Те, у кого в индикатор не вшита специальная программа, обнуляются за считаные секунды.
Мы замираем перед похрапывающим мужчиной. Он положил локоть на связной ящик и прислонился к шпилю. На улице пустынно. Еще бы, в такую-то рань.
– Кхм, – как можно громче кашляет Ник. – Доброе утро.
Незнакомец подпрыгивает и едва не сносит кулаком связной ящик.
– Зачем же пугать, а? Че надо?
– Комната, – устало заявляет Альба.
Дрожь в пальцах, тяжелое дыхание… Как бы она ни бодрилась, новый индикатор пока не прижился.
– И похороны, – подхватывает Ольви.
Мужчина косится на окровавленную сущность.
– Кто его так?
– Те, кому нечего терять, – цедит Ник.
– А как докажете, что это не вы? – хмыкает незнакомец, вытаскивая из-за пояса нож.
– Послушайте, – умоляет Ник. – Мы не сделаем ничего плохого. Обещаем, к вечеру нас здесь уже не будет.
– Его убила банда сущностей. – Ольви прикасается ладонью к внешней стороне шпиля.
– Они, наверное, из сорок второй деревни. Здесь таких тьма-тьмущая, вот мы и раскошелились на забор, – чешет затылок мужчина.
– И их не увозят в третий блок? – поражаюсь я.
– А на кой ляд им новые пациенты? Кушетки разве что занимать. Пока твари не лезут в город, их не трогают…
– Ну что? – теряет терпение Ник. – Впустите нас? Мы готовы заплатить кармой.
– Мне твоя карма сто лет не нужна! А вот если едой отблагодаришь, буду не против. Нам сюда присылают кашу строго по графику, но некоторым этого мало.
– Без проблем, – соглашается Ник. – Шейра, ты вроде бы держишь связь с Киром.
– Да, я все улажу.
Мне по-прежнему больно, неестественно больно с ним разговаривать.
