Я перестал играть. Рядом сидела на лавочке Цесаревна и хлюпала носом. По щекам текли слёзы. Я достал чистый носовой платок. Я им не пользовался ни разу. Подошёл к ней и стал вытирать слёзки.
- Ты что, душа моя, расплакалась. Так ведь можно мне и по Особому Протоколу загреметь под фанфары.
Ольга посмотрела на меня удивлённо. Забрала у меня платок.
- Это почему по Особому Протоколу? Да ещё загреметь тебе под фанфары?
Послышались смешки. Народ стал улыбаться.
- Ну как это почему, роза души моей, Ваше Императорское Высочество, наследница Всероссийского престола, Цесаревна Ольга Николаевна? – При этих словах, Ольга недовольно сморщила своё личико.
- Андрей, перестань! И всё-таки? Ты не ответил на вопрос.
- Расстроить и довести до слёз, будущую императрицу, это явно тянет на особо тяжкое государственное преступление. – Я говорил серьёзно, ни намёка на улыбку. Ольга удивлённо смотрела на меня, даже забыла слёзы вытереть. Смешки раздались ещё громче.
- Ну знаешь что! – Выдохнула девушка.
- Знаю, солнце моё ясное. А посему, я просто обязан загладить свою вину и заставить тебя улыбаться. А заодно и весь честной народ рассмешить и поднять настроение. Согласна?
Ольга улыбнулась. Кивнула мне.
- Согласна.
Держа гитару, обвёл взглядом народ на подворье у атамана. Народа прибавилось. Молодёжь, более старшее поколение и совсем старики. Некоторые курили папиросы и даже самокрутки. Я усмехнулся.
- Итак, дамы и господа казаки и казачки! Песня о сельской жизни, любви и разочарованиях. А ну-ка все вместе, уши развесьте, лучше по хорошему хлопайте в ладоши вы! – Теперь уже открыто засмеялись.
- Давай, Самарин, вдарь! – Крикнул кто-то из казаков. Мои пальцы пошли перебором по струнам. Я ,улыбаясь и глядя на принцессу, запел:
Опусти-и-ился вечер.
Затянул я. Пальцы медленно перебирали струны.
звезды па-а-альцем тронь.
Пичуги малы-ые щебечут.
Вытянул руку вперёд и пошевелил пальцами.
Всхлипнула-а гармонь.
Сделал паузу. Продолжал смотреть на Ольгу и улыбаться. Она тоже смотрела на меня, как и все остальные. Пауза затягивалась.
- Андрей, что? – Спросила она.
- Ничего. – Я засмеялся, пальцы опять стали перебирать струны. Я продолжил:
Все по сдали загодя-я.
Божья благОдать.
Улыбка у меня до ушей. Стал прохаживаться перед народом.
Опускаю… ЗАДНИЦУ!
Народ захохотал. Ольга вытаращилась на меня.
- Задницу он опустил! – Смеялась Зоя. Ольга закрыла рот ладошкой.
Начинаю ждать.
Ритм стал быстрее. Кто-то из парней, тоже с гитарой постарался подыграть мне. Я кивнул ему, мол всё отлично маэстро, продолжай в том же духе.
Как придет хорошая.
Посидим маленечко,
А опосля пойдем
По лугам зелёным,
По полям не скошенным
Где-нибудь в стогу душистом
Упадем.
Колхозные луга я заменил на зелёные. Здесь колхозов отродясь не знали и меня бы никто не понял. Я и так про трудодни пропел. Народ веселился. Мне даже стали хлопать в такт. Какая-то казачка лет 30-32 стала пританцовывать рядом со мной. Постукивали каблучки, когда кружилась, яркая цветастая юбка ниже колен, расправлялась, как юла. Я стал пританцовывать вместе с ней. Когда пел про то, как общупаю и потом всё сниму с залёточки, хохот усилился. Смеялись девушки, женщины постарше. Парни и мужики. Старики, улыбаясь, качали головами. Хохотала Цесаревна.
Не в штанах, конечно, а в моей душе.
- Самарин! Бесстыжий! – Всхлипнула от смеха Ольга. Пашка мне показал большой палец.
Не идет обманщица, за полночь уже.
- Обманула что ли? – Воскликнула какая-то девушка. – А он то размечтался!
- Андрей! Фу какая гадость! – Хохотала Ольга.
И пойду дослушивать,
Что хнычет мне гармонь
- Оля, почему гадость? – Спросил её, когда перестал петь. – Запомни, что естественно, то не безобразно.
Народ веселился.
- Молодец, хлопче. Вот, это по-нашему. – Улыбаясь и поглаживая ус, сказал атаман. Потом ещё пели песни и под гитару, и под гармонь. Пели народные песни, плясовые. Танцевали. В том числе и под современную попсу. Нормально так провели вечер. Наконец, атаман дал отбой.