- Замечательно. Так вот, электронные гаджеты можно взломать и украсть информацию. А что написано пером, то не вырубишь топором. Сидя в каком-нибудь занюханном Гамбурге, не возможно украсть то, что написано гусиными перьями. – Некоторое время рассматривал его, как какого-то жука на выставке насекомых. Ему это явно не понравилось. Я продолжил. – Знаешь, Фридрих, принц Саксонский, меня всегда поражала ваша самоуверенность и то, как вы глядите на нас с высока. Вы же считали и считаете нас варварами, хотя сами мыться регулярно начали всего лишь 200 лет назад. Ходили грязные, вонючие и вшивые, как последние бродяжки. Даже ваша аристократия, ходила вонючая, выливая на себя тонны духов, чтобы заглушить вонь не мытых тел и плохо вытертой задницы. Что, разве нет? А вот мы, варвары, с вашей точки зрения, мылись регулярно. В банях. Быть грязным и вонючим себе не позволяли даже последние крестьяне. Ибо у нас издревле считалось, что чистота, это залог здоровья, а в здоровом теле здоровый дух. Именно поэтому мы постоянно пинали в задницу всю вашу европейскую шоблу, которая в обязательном порядке раз в сто лет ходит к нам побряцать оружием, поучить как жить, а заодно пограбить и обобрать. Получив по соплям, откатываетесь назад и вновь сидите, смотрите жадными глазами на восток, сколачиваете очередную европейскую банду мародёров, убийц, насильников и воров. – Я замолчал. Смотрел на него ухмыляясь. Вокруг стояла тишина. Меня слышали не только в молодёжной части зала, но и дальше. Понял, что сказал лишнее, но отступать было поздно. Заметил, как Ольга смотрела на меня. Я ей подмигнул. Вновь посмотрел на принца. – Разве я не прав, Фридрих из Саксонии? Вот что ты здесь делаешь? А я знаю. Ты приехал сюда искать себе невесту. Не так ли? Всё правильно, потому что у нас самые красивые женщины. Своих то вы всех красоток повывели. Инквизиция вам в помощь. Была бы моя воля, я бы издал закон, который запрещал бы нашим женщинам, подданным империи, выходить замуж за европейцев. Ибо нечего разбазаривать свой генофонд.
Фридрих побледнел. Про залу пошёл шум голосов. Дамы мне улыбались. Всё верно, я же сказал, что они самые красивые. Вновь взглянул на цесаревну.
- Что, Оля? Я что-то не то сказал? Наговорил на три расстрела и четыре пожизненных каторги? Весело! – Засмеялся. Она тоже. – И вообще, а что так грустно? Где музыка? Не по танцевать, не попрыгать… Хотя, Ваше Императорское Высочество, в твоём платье явно много не попрыгаешь.
- Да как ты смеешь? – Фридрих был явно возмущён прямым накатом и в итоге дал петуха.
- В смысле? Я что, сказал не правду? Да ладно, потомок тевтонов. Привыкай. В России правду-матку в глаза рубят. Давай лучше, пока тебе здесь согласны наливать, а не гнать палкой по загривку, как твоих предков, расслабимся под тяжёлый рок.
К нам подошёл полковник.
- Прошу прощения, дамы и господа. Андрей, пошли со мной. – Он взял меня под локоть.
- Куда? – Успел спросить его.
- На пару слов, Самарин.
Он потащил меня из зала. Ну всё, трындец. Добазарился, идиот. Однако за нами припустила Цесаревна, подобрав подол своего длинного и шикарного платья.
Берестин, буквально, выволок меня в коридор.
- Ты с ума сошел?
- А что такое? Или Вы, Алексей Николаевич за этого прусака переживаете?
- Он из Саксонии.
- Да наплевать откуда он.
- Он жених Цесаревны.
- Что? Вот этот сушёный богомол? Да вы издеваетесь что ли? А получше никого не нашли?
- Заткнись. Ты и так уже наговорил достаточно. И что значит получше? Не тебе решать, кто станет мужем Цесаревны. Что-то ты слишком много на себя берёшь, Андрюша.
- Что происходит, господин полковник? – Возле нас появилась Ольга.
- Извините, Ваше Императорское Высочество, но господин Самарин, перешёл все границы.
- Позвольте, я сама решу, кто переходит границы на МОЁМ Дне рождения, а кто нет. Вы можете идти, Алексей Николаевич. Мы сами разберёмся с Андреем. – Во взгляде Ольги сверкнула сталь. Ничего себе, пигалица. Шеф жандармов встал по стойке смирно и вернулся в зал. Ольга смотрела на меня как-то странно и словно ожидала от меня чего-то.
- Оль, я думаю, что тебе много чего надарили, в том числе и разных дорогущих украшений. Мне вот дед тоже сунул изумрудное колье. Но я сказал ему, что это банально. Что нужно сделать Цесаревне такой подарок, который она запомнит.
- И что за подарок, Андрей?
- Этот, Фридрих твой жених?
- Да, считается моим женихом. Нас обручили ещё в детстве.
- А он тебе нравится?
- Андрей, причём здесь нравится или не нравится? Все Цесаревны так выходили замуж. Давай не будем об этом. Какой подарок ты мне хочешь подарить, который я запомню надолго?
- Ты хоть раз смотрела на ночную Москву с крыши высотного здания?
- Нет… А…
- Ничего не спрашивай. Давай убежим и я тебе покажу ночную Москву. Тебе очень понравится.
- Но, Андрей… А как же гости?
- А в чём проблема? Гостями займутся. Ну так что? Решайся, Цесаревна. – Я стоял и улыбался. Протянул ей руку.
- А, давай! – Она засмеялась и вложила свою ладошку в мою. – Только увы, платье у меня видишь какое?
- М-да. В нём много не набегаешь.