- Ладно, но только тогда, когда мы уедем. – Забрал пакет. Заплатил за две бутылки «шустовского». Остальное было бесплатно и то хлеб.
Остановились мы на берегу небольшой речушки. Что за речка, бог её знает, их великое множество у нас в России, что в европейской части, что в Сибири. Начали опускаться сумерки. Быстро разбили палатки. Натаскали хвороста. Я срубил пару сухих сосен, не больших. Весело заплясали языки костра. Смотрел на Ольгу. Она была счастлива. А что хотите? У неё такое было в первый раз. Новизна, непередаваемые ощущения и романтика. Над костром подвесили котелок с водой. Это для чая. Я достал бутылку коньяка.
- Так, как мы никуда сегодня больше не поедем, а впереди ночь и успеем выспаться, предлагаю выпить коньячку. Без фанатизма, конечно, но мы все люди взрослые и совершеннолетние. Надеюсь, все совершеннолетние?
- Все. Мне уже есть 18 лет! – Тут же ответила Настя, самая младшая из нас.
- Ну тогда прошу ваши стаканы, дамы и господа.
- Андрей, а вина нет? – Спросила Ольга.
- Лёль, какое вино? У костра пьют либо водку, либо коньяк. Поверь. Всё остальное моветон.
- Я никогда раньше коньяк не пила. – Призналась она.
- Ничего страшного. Я лимон порезал. Выпиваешь, закусываешь лимоном. Всё просто, как в аптеке. И тебе сразу станет хорошо.
Плеснул коньяка в стаканы.
- Вечер какой замечательный, да, друзья мои? За нас! За молодость! За дорогу и приключения!
- Ура, - закричали Павел с Настей, - за нас, за молодость!
Все выпили. Я успел сунуть Ольге дольку лимона. Она заела.
- Андрей, он очень крепкий. – Наконец проговорила она.
- Я с тобой не согласен, душа моя. Очень даже вкусный коньяк. Фридрих, Павел, подтвердите?
- Совершенно верно. Оля, коньяк хорошо. А особенно сейчас. – Кивнул Фридрих. Павел тоже заверил, что с коньяком всё в порядке. Постепенно глаза у девушек заблестели, как и улыбки на губах. Расслабон начался. Вскоре все уже весело разговаривали, смеялись над шутками. Чувствовали себя, как говорится в своей тарелке.
- Андрей, спой что-нибудь? – Попросила меня Ольга.
- А что спеть? Вернее, про что?
- Конечно, про любовь! – Тут же ответила Зоя. Ольга с Настей кивнули. Ну кто бы сомневался. Юным дамам конечно же интересно в такой романтический вечер именно про любовь.
Мой дед очень любил Утёсова. Ну и соответственно, они с бабушкой часто пели песни из репертуара этого певца. Я не знаю почему, но деду почему-то было при приколу заставлять меня, ещё совсем сопливого пацана, петь песни Утёсова. Он слушал, наслаждался и говорил бабуле:
- Смотри, какой у нас певун растёт.
Мне тогда эти песни были как зайцу стоп-сигнал. Но попробуй деду откажи. Рука у него тяжёлая была. Хотя он меня не бил никогда, но подзатыльник, за особый косяк, выхватить можно было, как дважды два. И многие песни Утёсова я помнил. Взял гитару. Заиграл, улыбался, глядя на всю свою банду.
-
Как много ласковых имён!
Но лишь одно из них тревожит,
Унося покой и сон, когда влюблён.
Я не знал, пел ли эту песню Утёсов здесь, в этой реальности. И вообще был ли он здесь, вернее состоялся ли он здесь, как эстрадный певец и актёр. Оказывается был. Ольга захлопала в ладоши.
- Леонид Утёсов! – Воскликнула она. Я кивнул.
Когда её совсем не ждёшь.
И каждый вечер сразу станет
Удивительно хорош, и ты поёшь!
Припев пели с Ольгой вдвоём. Остальные пытались подпевать.
Сердце, как хорошо на свете жить!
Сердце, как хорошо, что ты такое!
Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!
Хорошо сидели. На небе была полная луна. Звезды светили яркими гирляндами на темном небосводе. Мы молоды и это самое главное. Зоя и Фридрих сидели рядом, но за руки не держались. Хотя часто переглядывались. Павел, наблюдая за ними, ехидно ухмылялся. Вот он посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой, как бы говоря: «Паша, помолчи!»
Нельзя всю жизнь быть молодым.
И сразу с первой сединою
Всё рассеется, как дым, сном золотым.
Ах, эти дни былого счастья
Мы с вами будем вспоминать!
И словно луч среди ненастья
Нас будет снова озарять, опять, опять...
Да, когда-нибудь мы будем вспоминать о своей молодости. А сейчас, сейчас надо жить, дыша полной грудью, ощущая, как молодая, горячая кровь бежит по твоим венам, рождая в груди что-то такое, что сродни предвкушению, ожиданию чего-то невероятного, может быть даже чуда!