— А ты не слышала? — Задумчиво почесав подбородок, Элеум вытащила из кармана следующую самокрутку, повертела ее в пальцах и со вздохом убрала обратно. — Красный двор — это вольный город. Почти такой же большой, как Сити, но... Мутанты, рейдеры, сектанты всех мастей, причем, в основном, секты там прижились самые гадкие — это их дом, их база и родина. Ну и порядки на своих землях у них соответствующие. Так что, как доберемся до Бойни, лучше держись поближе. И если что, кричи изо всех сил. Я бы дала тебе лупару, но боюсь, что ты, скорее, себе что-нибудь отстрелишь, чем обидчику... И учить тебя пока не получится. Нечем. Что до револьвера, там отдача такая, что эта дура тебе просто запястье сломает. Вернее, сломала бы, будь в ней хоть один патрон. И если бы это барахло при каждом втором выстреле не заедало. Поэтому, сейчас поедим и начнем подбирать тебе рубило по руке. Или пару... Нам, девочкам, без защиты — никак, — подмигнув Кити, наемница снова провела ладонью по заросшей макушке.
— Правда? — Обрадованно захлопала глазами девушка.
— Правда-правда, только сначала поможешь мне обрить башку. — В руке наемницы, будто по волшебству, материализовался короткий и узкий, отполированный до блеска клинок. — Без зеркала режусь постоянно, кровищи потом — как будто свинью резали, а шмотки-то стирать нечем. У нас воды нет... Почти.
— А не помешало бы, — тихо вздохнула Кити.
Недавний встреченный ими "родник" с тонюсенькой пленкой мутноватой жижи, покрывающей застывшую на дне глубокого оврага грязевую лужу, был настолько мал, что за день им удалось набрать только две канистры жидкости. Половина с таким трудом набранной воды сразу ушла в радиатор грузовика. Оставшаяся половина, заботливо профильтрованная наемницей сначала через набитую песком и углями от предыдущего костра мятую пластиковую бутылку, затем через противогазный фильтр, а потом тщательно прокипяченная, была припрятана для питья и готовки. О том, чтобы устроить "банный день", не было и речи.
— Эй! А сама ты когда последний раз мылась? Принцесса сказочная нашлась. — Подхватив ложку, Элеум отправила в рот очередную порцию варева и, задумчиво пожевав губами, выплюнула под ноги осколок длинной, загнутой крючком кости. — Какая, всё же, дрянь этот зобик... Как будто башмак жуешь... ношенный.
— А я ведь предупреждала, — тяжело вздохнула Кити. — Это всё крапива. И лопух. И кстати, обычно тебе нравятся мои сказки.
— Нравятся. — Улыбнулась наемница. — Они... добрые.
Ее суровое, жесткое лицо на секунду преобразилось. Расслабилось, поплыло, стало каким-то по-детски беззащитным и наивным. Но это длилось всего лишь секунду.
— Ллойс?
— Ну, что?
— А у нас, ведь, есть краска?
— Ну, есть... — протянула наемница. — Акриловая.
— Можно, я грузовик разрисую? Чтобы всем было видно, что он твой.
— Это как в бандах, что ли? — Насмешливо вскинула бровь Элеум.
— Ну... — смешалась Кити. — Наверное... Мне вот, например, эта картинка нравится. — Палец девушки несмело указал в сторону набитой чуть выше ключиц наемницы татуировки, изображающей оскаленного волколака. — Она очень красивая.
— Это клеймо. — Тяжело вздохнув, закатила глаза наемница. — Гладиаторское клеймо. Знак чемпиона Арены Сити. Нанокраска — не сведешь. Даже если шкуру ломтями резать или сверху другой партак набить. Всё равно, рано или поздно проступит.
— Красивая, — упрямо повторила Кити.
— Да делай, что хочешь, — лениво отмахнулась наемница и, громко рыгнув, принялась выскребать остатки обеда из котелка. — Кстати, если решишь погулять, далеко не уходи: дождь собирается.
Задрав голову, Кити недоуменно моргнула и перевела взгляд на расправляющуюся с остатками еды Элеум. На небе было ни облачка.
****
— А я ведь, предупреждал, Эрик, работенка не из простых. Ну, давай, рассказывай, обычно мне нравятся твои байки, — криво усмехнулся невысокий, непомерно тучный мужчина и отправил в рот очередной кусок мяса.
Широкие челюсти говорившего принялись перемалывать пищу с равномерностью роторного механизма. На бугристом, небрежно выбритом черепе выступили мелкие капельки пота. Многочисленные подбородки и складки затряслись в такт движения занятых привычной нагрузкой мышц.
Эрик Ставро, по прозвищу Цикада, слегка улыбнулся, молча сбросив на исцарапанный, покрытый жиром стол объемистый куль, удерживаемый до этого на сгибе руки, и опустился на скамью.
— Что это? — Не прекращая жевать, вяло поинтересовался толстяк. — Решил стать барахольщиком?
