— Хватит! — Предостерегающе вскинул руку старик и, с неожиданной легкостью оттолкнув охотника за головами в сторону, насмешливо погрозил ему пальцем. — Не порти мне образец. Лучше иди, поищи инструменты. Нам ещё биор потом демонтировать. И до машины тащить...
— Пару секунд... — Задумчиво покрутив в руках виброклинок наемницы, охотник за головами сунул его за пояс, и подхватив прислоненный к чану биорегенератора карабин, с размаху опустил его на бетонный пол. Во все стороны брызнули осколки металла и пластика.
— Силен... Вот только зачем? — Удивился Эвенко.
— Оружие восточников. — Пожал плечами охотник за головами. — Раздражает. Ну и таскать не хочется. А, ты что, действительно собираешься отдавать биор Финку? Мне казалось, что Брокер...
— Заткнись и иди. Ничего она не сделает. — Склонившись над неподвижно лежащей наемницей, Эвенко легким, выдающей богатую практику движением подхватил её за плечо и, перевернув лицом вверх, окинул девушку оценивающим взглядом. — Даже не пытайся. — Хмыкнул он, и ткнув наемницу в щеку узловатым пальцем, издал довольный смешок. — У тебя позвоночник перерезан. Разрыв спинного мозга. Тут даже твоя бешеная регенерация не поможет. Кстати. — Ловко подхватив Элеум на руки, старик, кряхтя разогнул спину и зашагал вдоль рядов чанов, — мне тебя, конечно, жаль, и всё такое, но понимаешь ли... Твоя смерть послужит высшему благу. К тому же, я тебя Cтавро обещал. И твою подружку тоже. — А пока мне нужны некоторые образцы. Ты, надеюсь, не возражаешь?
Губы наемницы чуть приоткрылись, ненавидяще прожигающие переносицу старика глаза яростно сверкнули.
— Ну-ну. Будет тебе. — Хохотнул Эвенко, удобней перехватив безвольное тело, усмехнулся. — А ты тяжелая.
****
Финк застонал. Превратившееся в агонизирующий кусок истерзанного мяса сердце, словно давило тисками и одновременно жгло огнем. Боль растекалась по телу сгустками густой, вязкой смолы, охватывала грудину, отдавала в лопатку и превращала левую руку в стремительно немеющий кусок плоти. Ставший невыносимо пустым, разреженным воздух с шипением затекал в легкие, но отказывался делиться с организмом таким желанным сейчас кислородом. В глазах плавали цветные круги. С трудом оттолкнувшись от столешницы, Джебедайя откинулся на спинку кресла. Черт. Как же не вовремя. И куда запропастился Зэд? Подходящего для переливания раба подобрали еще час назад. Губы Финка исказились в полной боли и обиды усмешке. Чистота. Он всегда был поклонником чистой крови. И во что это вылилось? Устроитель боев скрипнул зубами. Ну, да. Он тоже был чистым. Почти. И никогда не уважал тех, кто излишне усиливал себя имплантантами и наномодификациями. Жизнь в пустошах трудна, но человек сам должен нести свой крест. Возможно, он получил это от матери. Она была кочевницей. Рабыней со Сломанных холмов. И как все степняки с опаской относилась к технологиям. Могла ли она мечтать, что её сын заберется так высоко? Станет правителем собственного города? Кто знает. Когда он видел её в последний раз, она уже почти ничего не понимала. Слишком много переваренного макового сока. Слишком много опиумной отравы. Слишком много удовольствий.
