В январе 1943 года Калмыцкий кавалерийский корпус (ККК) прикрывал отступление с Кавказа. На Украине зверствовал вовсю, причем особенно отличался жестокостью Огдонов. В Люблине калмыки разбойничали так, что немцы стали думать о расформировании ККК, но не успели. В январе 1945 года ККК был разгромлен советскими и польскими войсками в районе Радом-Кельце, его остатки эвакуировались в Баварию. Огдонов участвовал в диверсионных группах в тылу советских войск, убит при выполнении одного из заданий своего командования.
Вместе с ККК шли и семьи личного состава, другое население (только из Элисты бежало больше 4 тысяч человек). После войны в Мюнхене эти люди создали «Калмыцкий комитет по борьбе с большевизмом».
В самой Калмыкии борьба с «бандами» продолжалась до осени 1943-го. 27 декабря 1943 года было сообщено о депортации всего калмыцкого народа и об упразднении Калмыцкой АССР.
При этом к 1943 году в Красной Армии служило 23 тысячи калмыков, из них 2000 ушли добровольцами (цифра неправдоподобно большая, учитывая численность народа). Когда в начале 1944 года был издан приказ о снятии с фронта солдат и офицеров-калмыков, находились офицеры, которые быстро меняли национальность подчиненных и так оставляли их в строю. По некоторым данным, до конца войны в Советской Армии довоевало до 4 тысяч калмыков. Несколько сотен из них награждены орденами и медалями, известно несколько Героев Советского Союза.
Так что и здесь было не поголовное служение нацистам, а происходило нечто более сложное — разделение народа по принципу политического выбора.
Что интересно, в Калмыкии коммунисты проводили проверку индивидуального поведения коммунистов во время оккупации! В Чечне этого не делали, из чего тоже хорошо видно, как различалось отношение к разным народам империи.
Выяснилось: из 5574 коммунистов 78 расстреляны нацистами, 125 ушли с немцами, 478 остались на месте, остальные «сменили место жительства».
Приведу еще высказывание Сталина: «Стоит допустить маленькую ошибку в отношении маленькой области калмыков, которые связаны с Тибетом и Китаем, и это отзовется на нашей работе гораздо хуже, чем ошибки в отношении Украины»[198].
По-видимому, массовые депортации калмыков Иосиф Виссарионович, по здравом размышлении, все-таки не считал даже и маленькой ошибкой. Все нормально.
«Не только марксист-ленинец, но и просто здравомыслящий человек не может себе представить, как можно сделать ответственными народы, включая женщин, детей, стариков, коммунистов и комсомольцев, обрушить на них массовые репрессии и обречь их на уничтожение и страдания за враждебные действия отдельных людей и групп людей» — так говорил Н.С. Хрущев на XX съезде КПСС. Если бы можно было бы еще забыть, что сам Никита Сергеевич организовывал голод на Украине в 1931–1932 годах и был в числе самых жестоких и беспощадных. Забыть бы… Да разве такое забудешь?
Российский читатель очень плохо представляет себе, что вообще происходило за линией фронта. Сначала ему заливисто врала красная пропаганда: рогатые шлемы, засученные рукава, «курка, млеко, яйки, жрать», «зверства немецко-фашистских оккупантов», омерзительно трусливые «предатели»…
При этом живые свидетели, по понятным причинам, рассказывали в основном то, что соответствовало официальному стереотипу. Вольнодумие не поощрялось.
А потом на бедного россиянина обрушилась самая противоречивая и далеко не всегда корректная информация. Заворот мозгов и сегодня царит невероятный. В литературе можно встретить хотя бы такой вот перл: «Под ружье» теперь ставили даже русских из числа так называемых «немецких пособников» — их направляли в части власовской «русской освободительной армии»[199].
По своей вопиющей бессмысленности эта фраза может сравниться разве что с бредом Сталина по поводу власти помещиков и капиталистов, которую несет в СССР Гитлер. Или с рассказами Гитлера про дегенеративных лягушек, которые превратились в жаб из-за неправильного питания.
Реальность же в том, что в оккупации граждане СССР оказались в очень разных условиях. В зависимости от того, в каком Рейхскомиссариате жили.
В Локотской республике они оказались фактически в русском государстве без большевиков. То-то в Локотскую республику потек ручеек беженцев с других территорий — и «красных», и в которых была прямая власть нацистов.
