Таков, конечно, не один Дюков. Именно его статья использована в качестве примера. Если почитать всех оппонентов Резуна-Суворова и Марка Солонина, невольно вспоминается Булгаков. То место, где продажные советские писаки поносят Мастера. «У меня было впечатление, что они пишут не то, что хотят, и это раздражает их больше всего»… Вот у меня такое же впечатление. И еще впечатление, что у этих людей совершенно нет аргументов, то-то они давят на эмоции и отвратительно ругаются.
Не будем становиться на одну доску с Дюковым, объявляя его «полубезумным коммунякой» или «неоежовцем». Попробуем понять, ЗАЧЕМ отрицаются очевидные факты и искажается история. Если Дюков действует не сам по себе, а «прагматично отрабатывает» грант, ничего не меняется. Почему влиятельным людям хочется, чтобы такое писалось? Почему они готовы за подобный бред платить денежки?
Не будем приписывать этим людям обязательно подоночные стремления: управлять зомбированным населением, способным на выполнение любых приказов начальства. Готовых действовать вопреки собственным интересам под сурдинку «патриотизма».
Если же исключить этот вариант циничной и подлой политики… Тогда остается одно: инерция советского понимания истории, устоявшиеся стереотипы. Люди не любят перемен. Один человечек в Сибири на мои аргументы завопил глупо, но по крайней мере откровенно:
— Не мешайте мне видеть войну так, как я привык!
Естественно, мешать я бедняге не стал. Но как, может быть, вы догадались, ничьи привычки, эмоции и мифы никого и ни к чему не обязывают.
Вторая причина — страх потерять привычный и потому уютный миф. Это в Испании поставили общий памятник всем участникам Гражданской войны 1936–1939 годов. У нас нет ничего подобного. Значит, если не победили «мы», то победили «они»?! Если одна из сторон Гражданской войны 1941–1945 годов не свята… значит, свята другая сторона?! Чем сильнее человек связан с советской властью, тем страх сильнее.
Третья причина — страх поставить под сомнение какие-то страницы семейной истории. Люди привыкли почитать дедушку или прадедушку как спасителя Отечества и всего мира от «коричневой чумы». Если дедушка замешан в каких-то непочтенных делах, все однозначно, страх понятен.
Но и если даже дедушка никак и ни в чем не повинен, он честный красный фронтовик — люди искренне чувствуют некую угрозу для его репутации. Это в Германии все участники войны, в какой бы форме они ни воевали, одинаково считаются ветеранами. К ним одинаковое отношение. У нас такого пока нет.
Угрозы никакой и в России не существует, но ведь и национального примирения в стране нет. Если «наши в городе», то дедушка — герой. А если в городе «не наши»?!
Поскольку гражданская война у нас продолжается, невероятно важный вопрос: а «за кого» он, автор книги?
…Ни за кого.
У меня есть свои убеждения. Я не позволю навязать себе советские стереотипы, как бы они ни назывались. Я не позволю навязать их членам моей семьи. Русский националист и патриот Российской империи, я органически не перевариваю коммунистов и их вождей.
Родившись в другом поколении, я вынужден был бы участвовать в событиях на той или иной стороне. Не факт, что я смог бы выбрать сторону, соответствующую моим убеждениям. Призванные в армии всех стран своей судьбы не выбирали. Но мне очень приятно, что родился я поздно и ни с кем воевать не приходится. А воевать на бумаге я считаю глупым. Потому что все уже произошло. Воюй не воюй, а другой истории уже не будет. Давайте лучше делать ту, которая есть.
Вторая мировая война для меня — только история. История всех ее вооруженных формирований — это история моих предков. Всех участников Второй мировой войны я считаю одинаково героичными и одинаково преступными. А главное — одинаково сочувствую всем мальчикам всех народов, у которых война отняла жизнь, здоровье, а в «лучшем» случае — несколько лет, проведенных на фронте. Они годятся мне в поздние сыновья, эта мертвая пацанва, сваленная в братские могилы по всем странам Европы, Африки и Азии. Мне тяжело думать о них.
Я не участвую в этой гражданской войне. Я хочу прекратить и ту чернильную гражданскую войну, которая продолжается.
В 1989 году ветераны из ФРГ предлагали поставить на поле Сталинграда общий памятник всем погибшим. Памятник представлял собой выполненного в бронзе мальчика лет 20. Мальчик был в распахнутой шинели, рука прижата к груди. Знаков различия не видно. Мальчик вскинулся с развороченной грудью, и видно — сейчас он упадет и умрет. Проект памятника не вызывал радости победы, в нем не было ничего героического. Проект вызывал гнев и отвращение. Памятник заставлял еще раз проклясть войну.
Памятника не поставили. Он «оскорблял чувства» советских ветеранов, у которых «украли победу».
Ну что ж… Значит, такой памятник поставят, но позже. Я хочу верить, что поставят. Стоя на Сталинградском поле, я испытывал отвращение и гнев, осознавая: стою на сотнях тысяч мертвых мальчиков. А какие шинели были на них в момент смерти, мне плевать.
