В СССР последовательно считали Великую Отечественную самой важной частью Второй мировой. Советские историки считали главным событием Второй мировой войны сражение под Сталинградом в 1942–1943 гг. («самую выдающуюся победу в истории великих войн»)[123]. Почти так же поступали американцы, провозглашая самыми важными событиями Второй мировой войны военные действия на Тихом океане между американской и японской армиями и флотами. Они провозглашали главной битвой Второй мировой битву за атолл Мидуэй в 1942 году. Так же точно английские историки провозглашают главным сражением Второй мировой войны Эль-Аламейн в Северной Африке.
Советская фальсификация грандиознее по масштабам, но принципиально такова же по смыслу. И все же… В самом названии «Великая Отечественная» присутствует эмоциональный, пропагандистский заряд. Американцам ведь хватило совести не называть битву на Тихом океане Великой Отечественной войной американского народа.
А советским пропагандистам нужно было оторвать события 1939–1941 годов от того, что происходило после нападения Гитлера. Сделать именно эту войну особенной и священной. Название на это и работает.
Некоторые части официального советского мифа с самого начала принимались не всеми людьми. Само воевавшее поколение могло иметь свое мнение о каких-то отдельных событиях. Но это все были отдельные частные уточнения, не претендовавшие на изменения главного в мифе. Да и неспособные его изменить.
Сразу после смерти Сталина начал изменяться и сам официальный миф. Но изменялся он только в деталях.
Разоблачая «культ личности Сталина», Н.С. Хрущев заговорил об «ошибках» и «перегибах» руководства СССР и командования армии, которые вели к неоправданным потерям. Он поставил под вопрос осмысленность тех или иных решений.
Сама цифра потерь была пересмотрена. Сталин называл 7 миллионов человек погибших. При Хрущеве официальной цифрой стали 20 миллионов погибших советских людей. Во время «перестройки» Горбачев назвал цифру в 27 миллионов.
При этом народ в массе считал, что убили еще больше, но от людей это скрывают. Сказали бы «сорок миллионов» — поверили бы.
Стали еще откровеннее писать о потерях мирного населения. Например, стали писать о голоде в СССР времен войны. Раньше тема была абсолютно запретной.
Стали писать о заградительных отрядах — тоже абсолютно запретная тема.
Стали писать о том, что не «фашисты» убили польских офицеров в Катыни, а НКВД.
Но оставалось неизменными главные тезисы:
1) О вероломном нападении без объявления войны.
2) Участие СССР во Второй мировой войне начиналось с 1941 года.
3) О военно-технической слабости СССР.
4) О военно-техническом преимуществе Вермахта.
5) О моральной правоте СССР в этой войне.
Какие бы части мифа и как ни изменялись, на месте оставалось главное: «они» планировали войну, мы не хотели войны. Все «наши» действия до 1941 года объясняются вынужденной самообороной. «Мы» воевали с Финляндией, захватывали Прибалтику, Буковину и часть Речи Посполитой потому, что обстановка нас к этому вынуждала.
22 июня 1941 года «они» без предупреждения напали на «нас». «Они» были очень сильные, «мы» были слабее «их». Ценой колоссальных потерь «мы» сумели остановить вражеское наступление. Ценой подвига тыла «мы» сумели создать нужное количество вооружений и разгромить ненавистного врага.
Какие бы преступления ни совершались советской стороной и какие бы безобразия ни творились, но «мы» были правы, а «они» были не правы. «Мы» добились великой победы, и наша слава будет сиять в веках.
Сталинский миф о Великой Отечественной войне не разделялся ни народом США, ни европейскими народами. Но он согласовался с мифами, которые создавались в этих странах. Победители во Второй мировой войне не нуждались в объективной истине: на их руках было слишком много крови.
Несогласных было не так много. На Западе они имели право слова, но их мнения не были популярны, не могли изменить общественного мнения. А вся государственная пропагандистская машина работала на создание мифа. В каждой стране миф имел свои особенности: преувеличивалась роль «своей» армии и «свой» вклад в общую победу, страдания и потери «своего» народа. Эти части национальных мифов были очень похожи на советский миф про Великую Отечественную войну.
В СССР даже возразить против мифа о Великой Отечественной значило заплатить жизнью за свою неуместную болтливость. После Сталина уже можно было рискнуть, но ведь миф поддерживался не только государством. Народ был в основном согласен с этим мифом, гнев множества людей мог обрушиться на несогласного.
Колоссальные людские потери «повязали кровью» людей. Как можно не принимать представлений, которые поддерживаются не только живыми, но и мертвыми?! Посягаешь на миф?! Тем самым оскверняешь память солдат своей страны, которые умирали за твою жизнь и твое счастье. Они отдали за тебя свои жизни, а ты плюешь на их могилы. Такое обвинение способно остановить самого храброго человека.
То же самое и за рубежом.
