Кассон ничего не ответил. Харртек заворчал, но не стал делать замечание. Кассон вел его через лабиринт тесных коридоров. Архитекторы явно не ожидали, что их творение почтит своим присутствием кто-то вроде Терента Харртека. Они строили станцию для слуг и рабов. Пространство появилось только в коридоре, где должны были работать тяжелые сервиторы. Но и здесь, как и во всем комплексе, не имелось ничего, кроме самого необходимого. Все покрывал слой тускло-зеленой краски; монотонность нарушали лишь случайные полосы и символы в виде черепа-и-шестеренки.
Из этого перехода Кассон снова увел его в узкие коридоры дока. При минимальной силе тяжести Харртеку потребовалась немалая осторожность, чтобы очередной шаг не поднял его к самому потолку, что напомнило об идущем в пустоте «Нунцио Долорес». Воспоминание зажгло в нем искру желания снова объединиться с титаном.
— Клянусь Террой, с каждым сражением жизнь становится все более мрачной, — сказал Харртек, нагибаясь перед дверью, снабженной самым примитивным механизмом герметизации на случай пробоя оболочки. Небольшой выступ оставлял место для резиновой прокладки, окаймляющей дверь, позволяя закрыть помещение вручную. Харртеку в своем негнущемся металлическом подбороднике пришлось постараться, чтобы пройти в этот проем.
— Это кратчайший путь, мой господин. Скоро мы будем на месте.
Кассон хранил молчание до тех пор, пока они не оказались в помещении, более подходящем для передвижения, — белом коридоре с гладким стальным полом, выкрашенным в красный цвет. Кассон остановился и показал на одну из нескольких массивных дверей в стене. В нее можно было пройти без труда, и открытием управлял сервитор. Механизм монотонно произнес имя и звание Харртека, после чего дверь отошла в углубление стены.
— Неплохо, Кассон, — сказал Харртек, окидывая взглядом комнату.
Это был не дворец, но помещение достаточно просторное для нескольких предметов обстановки и отдельного аблатория с левой стороны. Кассон уже повесил на стену трофейный флаг Харртека — полотно из сшитых вместе маленьких квадратных лоскутков, каждый из которых отрезали от знамен убитых его манипулой машин. Эта традиция существовала еще до появления в «Нунцио Долорес» черепов, и Харртеку она нравилась больше. На столе его ждала еда, даже кое-какие свежие продукты: фрукты и овощи вперемешку с кубиками восстановленных питательных веществ и синтетического мяса.
— Совсем неплохо.
Харртек вошел в комнату и повернулся к идущему следом слуге.
— Хочешь, чтобы я помог тебе переодеться, господин?
Головная боль немилосердно давила на глаза принцепса. Он с трудом удержался, чтобы не заорать в лицо Кассону.
— Если ты мне понадобишься, я позову.
— Как пожелаешь.
Кассон попятился. Два аугментатия встали караулом по обе стороны от двери. Остальные ловко развернулись и зашагали обратно. Харртек прислонил голову к холодному металлу стены и стоял так, пока звук их шагов не затих вдали. Слуга тоже поспешил к выходу. Бросив напоследок в сторону Терента вопросительный взгляд, он выскользнул в коридор.
Харртек запер дверь и опустил голову.
Затем пригладил поредевшие волосы. Ощущение успокаивало его до тех пор, пока пальцы не наткнулись на входное гнездо, вживленное в кость черепа. Боль вспыхнула с новой силой и холодными волнами разошлась от затылка. Ногти зацепились за что-то вокруг гнезда. Засохший шрам. Он сковырнул корочку, и новая острая боль дополнила мигрень.
На поднесенных к лицу пальцах виднелись пятнышки крови.
— Бог войны, спаси меня от мира, — пробормотал он.
Харртек был измотан морально и физически. Управлять «Нунцио Долорес» с каждым разом становилось все труднее. Долгая связь между ними должна была сделать этот процесс легче, поскольку дух машины постепенно формировался в соответствии с его данными, и до недавних пор так оно и было. Но в последнее время Харртек чувствовал сопротивление титана.
— Мир, — снова произнес он.
В тишине головная боль стала еще сильнее. Во рту пересохло. Его манили свежие фрукты.
Он стал нетерпеливо сдергивать форму. В первую очередь следовало снять медный ворот. Кованая неразъемная деталь пристегивалась к костюму болтами и защелками из магнитной пластали. Несколько мгновений он лихорадочно дергал застежки, потом опомнился, отключил сцепление и стал дрожащими руками возиться с замками, пока не расстегнул их. Раздеваться без посторонней помощи было нелегко, но от одной мысли о чьем-либо присутствии ему хотелось громко вопить.
Терент прогнал из головы воображаемую сцену того, как он забивает Кассона до смерти.
