Достаю телефон для проверки времени, и, когда поднимаю голову, вижу, что Дик уже разместился возле окна. Собираюсь сесть напротив, но скотина Пит специально делает это вперёд меня:
— Не получится, Р-р-р… — прокатывает, издеваясь, и заканчивает иначе, — Уорт.
Не отвечая, плюхаюсь рядом с Диком, которого, кажется, не волнует напряжённость в общении между мной и его собачкой. А быть может это даже и к лучшему — я по левую сторону Дика, так спокойнее.
По возвращении Кенни и Арти все заказывают перчёных картофельных чипсов и колу, пока я подсчитываю в уме деньге, взятые с утра. Не так много, я не рассчитывал, что будут траты помимо обеда.
Приходится обойтись только колой и молча наблюдать за компанией. Поначалу я всё недоумеваю и чувствую себя лишним, зачем Дик вообще притащил и меня? Но с каждой минутой проведённое время ощущается всё полезнее и полезнее.
Пит уже не только плюющийся мудак, но и колючий неудовлетворённый ублюдок. Кенни представляется теперь не просто самым сильным и тупым, а еще самым охотником посмеяться, Арти же… некая смесь тупого ржача и чего-то светлого в виде зачатка ума. А еще Арти единственный, кто порой посматривает на меня.
Дик… открытием не становится. Я уже видел его такого, память умело подкидывает и возвращает все те обрывки воспоминаний дружбы, что может. И все они теплые, как… чёрт!
Как же это было здорово, тогда, годы назад, вот так же вот бродить с Диком, а потом заседать где-нибудь и молоть чепуху. Только тогда были я и он, а не эти странные его приятели.
Вообще, говорят, что по тому, с кем ты дружишь, можно сказать многое о тебе самом, но я никак не мог и наверняка не смогу найти параллели между Диком и подобранной им компанией. Возможно, слишком мало времени, а возможно, я просто не из тех, кто умеет это уловить.
Машина приезжает за Диком в тот самый час, когда я уже паникую о том, как буду добираться домой.
Дик медлит, уходя, и, остановившись у самого выхода, поворачивается, бросая как бы невзначай:
— А ты чего сидишь, Рэнди? Думаешь домой пару часов добираться на своих двоих?
Как-то неловко подниматься, не зная, стоит ли прощаться, или, чтобы стать в их глазах более крутым, лучше свалить молча… я прощаюсь всё же, бурча: «Пока», но ни один голос не раздаётся в ответ.
— Ну как тебе? — спрашивает Дик, когда машина трогается с места. — Не жалеешь, что пропустил пару занятий?
— С Джеффом было бы веселее. — Почему-то мой честный ответ забавляет его, и он смеётся, тихо-тихо. — Ты же не думаешь втянуть меня в свою компанию? Мне это не надо.
— А ты и не нужен в ней, — говорит само собой разумеющееся. — Помнишь? Я просто хотел развлечь тебя.
— Развлекают не так…
… не с такими людьми.
— … развлекают по интересам, — договариваю я разумно. — Как например, если человек любит плавать, с ним идут купаться, а если терпеть не может — не идут.
— Хах? — усмехается и разворачивается ко мне. — Да брось, даже не пытайся меня убедить, что прогулка с моими львами заставляла тебя мечтать об английском. Да ты же счастлив, что я прихватил тебя с собой.
Уверенность многомиллионная в произнесённом и невероятность иного — вот что делает счастливым. Я чувствую, как улыбаюсь, когда произношу:
— Это неправда. Это был отстой.
Дик молча смотрит на меня, а потом отворачивается к окну, не зная или не желая еще что-либо говорить. Даже кажется, что он прикусил губу, словно раздосадован, по крайней мере, я так вижу в его отражении.
Это не было отстоем. Просто хотя бы потому, что я уловил то, что на самом деле и хотел заставить меня чувствовать Дик. Тёплый ветер тех самых дней…
Дик хотел показать, как важно для меня зацепиться за него, как важно для меня вернуть ту дружбу, и как в действительности я по нему скучаю. Но признаться в этом — значит пустить корни для всего того неправильного.
Машина останавливается, я открываю дверь и до самого последнего жду хоть какой-то реплики от него. Вежливость не позволяет промолчать только мне:
— Пока, — ну и голос, конечно, просто замогильный какой-то. С таким же успехом я мог сказать «Умри».
Дома почти успеваю подняться по лестнице не замеченным, но было бы слишком смело надеяться на это:
— Рэндал? Ты чего крадёшься? И почему так поздно? Дополнительные занятия? — мама вытирает тарелку желтым полотенцем и выжигает меня словами, не ведая, что делает это.
— Аа-а, да-да, дополнительный английский, — дьявол, но как же я ненавижу лгать.
========== 17-ая глава ==========
— Что-о-о? — Дик, кажется, удивляется совсем не поддельно. — Что ты сказал?
Блин, зачем он опять заставляет меня повторять? Не хочу, не хочу бле-ять, сука, не хочу заново произносить это.
— Ты слышал, — тяжко сглатываю, — так что?
Он усмехается и отводит взгляд в сторону. Мне даже не надо оборачиваться, я затылком чувствую, что там, метрах в пятнадцати, возле другой стены трутся Арти и Пит. И, быть может, Дик ждет не дождётся, когда сможет снова оказаться рядом с ними, вместо того, чтобы трепаться тут со мной.
