И действительно, не самый сложный механизм. Еще и очень грубый. Но надежный. А шестерни каменные. Из голубоватого, будто полированного, камня. Здоровые и толстые. Только сейчас заметил, что лебедка надежна заклинина в расщелине камня костяными костылями. Переносная, значит.
— Да мы уже поняли, что с металлом у них беда, — отмахнулся Копокоп. — Тут другое. Это ж сложный механизм. Подразумевают высокую, мать её, техническую культуру.
Я перекрыл дорогу Кенни, который подожрал своего и решил еще потеснить Хемчика. Злобно ткнул ему в ту сторону, в которую скрылись паукообразные. Он осыпался ленточками мрака и потек на разведку.
— С такими знаниями в машиностроении, — продолжал рассуждать Копокоп. — Я даже не знаю, что они могут сделать.
— Катапульты? Баллисты? — настороженно взрыкнул Вячик.
— Пушки, — хмыкнула Эделина. — А может, даже ГЭС. Слишком круто для средневековья.
— Вот же дермище! — выругался я.
— Что там у тебя? — машинально взял на изготовку топор Вячик.
— Короче. У них какая-та маскировка. Они сейчас вот прямо перед нами стоят. Метрах в тридцати. За моей спиной, — я развернулся, показывая направление. — Не пяльтесь только.
— Никого не вижу! — протянул Копокоп демонстративно смотря мне в лицо.
— Вот именно. Просто как будто темнота. Но у нас же ночное зрение. Нет у нас темноты.
— Скорее, как туман. Если приноровится, то сразу это пятно видно, — проговорила Эделина.
— Кенни как знал. Пополз боком, и буквально в упор на них наткнулся, — сказал я.
— Мы их тоже только вблизи увидели, — Вячик почесал гриву под подбородком. — И что сейчас делают?
— Смотрят. Даже не шевелятся почти.
— Вот же срань, — передернула плечами Эделина. — Ладно, что встали. Айда к нашим.
Мы скинули оба трупака вниз, и поволокли добычу цвергам. Только меня немного отпустило после схватки с пауками или кроликами, я перестал дергаться на каждый шорох, научился доверять своим глазам и тут же появляется нечто, чего я не могу увидеть. Это заставляло нервничать и постоянно вертеть башкой, высматривая вокруг подозрительно темные участки.
Оказывается, пауколапые раздражали не только меня.
— Это же человек! — встретил нас вопль Анастасии, едва мы спустились. Рома деловито потрошил одну тушку топориком. С Настей трудно было спорить — тварина была, как минимум, наполовину человеком. Может это была и не лучшая его половина. Но зачем так кричать.
— Смотрите, смотрите, у него… Вон там, кости! — у Насти аж ведьмина шляпа свалилась, так она руками размахивала. — И у него руки с пальцами!
— У него легкие. Он, наверно, и говорить может. Мог, — поделился результатами вскрытия Рома.
— Все потом, сейчас уходить надо! — рыкнул Вячик.
Всю дорогу Настя была на грани истерики. В принципе, её можно понять. Она работала врачом, делала узи. И вот именно сейчас, видимо, был момент психологического надлома, когда происходящее накопило столько всего противоречащего жизненному опыту, что надо пересобрать свою картину мира. Забавно, что её успокоил, внезапно, мой тезка.
— А на самом деле, это очень логично, — сказал Копокоп. — Смотрите. Есть две очевидные вещи. Этот мир связан с нашим. Оружие по умолчанию доступное в Арсенале, похоже то ли на египетское, то ли на шумерское. Ну прям улавливается сходство. Второе. Цвергов я не видел, но описанию просто люди. Так, фенотипические отличия. Ну и руины. Им максимум несколько тысяч лет. Максимум. Иначе уже бы галька была.
Он задумчиво погладил бороду. Его лекцию, в этот раз, никто не прерывал.
— Теперь. Вот я знаю, что бурый медведь и белый медведь, два вида. И разделились они, вроде, миллион лет назад. Значит, для создания вида, нужен миллион лет. А у нас тут на лицо много видов. Гигару эти ваши, цверги. Гноллов я сам видел. Мы, мутанты не в счет. Я так понимаю, мы что-то типо астральной проекции…
— Атсральной, — не упустил возможности блеснуть своим чувством юмора Рома.
— Кто как, — не стал спорить тезка. — Итак, у нас тут на лицо разные виды. Естественным путем они появиться не могли. Для этого нужны миллионы лет, изоляция и хрен знает что еще. Вон, мы даже неандертальцев немного в себя впитали. Не получилось бы естественно, вот так сильно чтобы разумные виды отличались. А общий предок, даже с гноллами, у нас просматривается. Поэтому, объяснение очевидное. Кто-то, с помощью магии, как хочется верить кому-то, или очень продвинутой технологии, как кажется мне, буквально создал искусственные разумные виды. Видимо, на основе человека. Конечно, у этого супер генетика больная фантазия, но в принципе, удивляться тут особо нечему. Если есть разумные гибриды с гиеной, почему бы и не быть гибридам с пауком?
— Семейства разные? — сказал Вячик.
