— Ничего, переживет. Джефф уже вполне взрослый мальчик. Вы бы слышали, что он говорит о нас, девушках.
— И что он говорит?
— Что мы все грязные потаскухи. Но это тоже шутка. И заводится он знаете когда? Если при нем сказать какое-нибудь не такое слово, ну, например, «жопа», я уж не говорю о чем-то посильнее. Надо же, какой святоша!
— Он и Сид причислял к грязным потаскухам?
— Значит, то, что он причислял к ним меня, вас не удивляет. Верно?
Я не стал ввязываться в спор.
— Патти, согласись, ты иногда выходишь за рамки дозволенного. Я бы никогда не назвал тебя грязной потаскухой, но что могут подумать люди о девушке, которая входит в дом и с ее губ слетают такие грязные ругательства?
Она пожала плечами.
— Но Сидни, насколько мне известно, так не выражается.
— Да, — согласилась Патти. — Она не такая.
— Так почему же Джефф не делает между вами разницы?
Патти подумала пару секунд.
— Думаю, потому что она его бросила. И он злится.
Я кивнул:
— В общем, логично.
Затем Патти начала мне помогать наводить порядок. Мы перешли в гостиную, а потом наверх и проработали так часа три-четыре. Пылесосили, подбирали вещи, раскладывали по местам.
Закончив, мы спустились на кухню и попили кофе.
— Если бы вы знали, — вдруг сказала она, — какое дерьмо мой так называемый папаша!
Патти ушла, и я позвонил Лоре Кантрелл. Объяснил ситуацию. Дочку в Сиэтле не нашел, зато в доме полный кавардак. Только сейчас привел все в относительный порядок. Лора посочувствовала, а после спросила, когда я собираюсь выйти на работу. Я сказал, что во вторую смену, то есть в три.
Честно говоря, на работу возвращаться не хотелось. Тайна, окружающая исчезновение Сид, углублялась. Надо ее искать, но как? Я чувствовал себя совершенно беспомощным.
Но надо идти. Не сидеть же дома и ждать звонка или письма на компьютер. На работе время идет быстрее.
Я вышел примерно в два тридцать. И сразу включил в машине плейер.
Слушать музыку дочки — это, пожалуй, было сейчас единственным занятием, которое доставляло мне удовольствие. И вкус у нее, надо сказать, был вполне приличный: джаз, рок, классические популярные мелодии шестидесятых-семидесятых.
После песенки Дженис Иэн «В семнадцать все еще только начинается» зазвучала какая-то белиберда. Вначале были гитарные аккорды, как будто ее настраивали. Затем покашливание, хихиканье. Наконец девичий голос произнес:
— Так ты собираешься играть?
Сид.
— Сейчас, — ответил парень. — Подожди секунду. Надо свести все как следует на компьютере. Чтобы правильно наложились голоса.
— У тебя должно получиться.
— Вот, отлично получилось. А теперь сюрприз. Я спою песню, которую посвятил тебе.
— Клево. — Сидни засмеялась.
— Итак, песня «Что такое любовь». Посвящается Сидни.
Она опять засмеялась.
— Да успокойся же ты, — сказал парень. — Дай начать.
Я прибавил громкость.
Парень запел во все горло. Голос у него был хриплый, но приятный.
Теперь они уже смеялись вдвоем.
Сидни и Эван Джениган.
Я резко развернулся, чуть не врезавшись в «форд-виндстар», и на предельной скорости помчался к Бобу.
«Шоу Сидни и Эвана» на этом закончилось. Дальше зазвучала баллада «Рокки Ракун» из «Белого альбома». Я нажал на кнопку обратной перемотки, нашел начало и остановил.
Выехав на стоянку автосалона Боба, я увидел Эвана в дальнем конце со шваброй для мытья машин и остановился так, что взвизгнули тормоза.
Он смотрел на меня сквозь свисающие на лицо темные пряди.
Я выключил зажигание, вылез из машины с плейером в руке. Без наушников его слушать было нельзя. Но я держал плейер для эффекта.
И это сработало. Эван не сводил с него глаз.
— Давай поговорим, Эван.
— О чем? — спросил он, делая вид, что ничего не понимает.
Я взял у него из рук швабру и отставил в сторону.
— О твоем вранье. Ты же говорил, что общался с Сидни только за столом во время еды.
— Отстаньте от меня, — буркнул он и уткнулся взглядом в землю.
— Нет, Эван, я хочу знать, что на самом деле было между вами. — Я подошел ближе, заставив его попятиться к синему седану «КИА».
— Я не знаю, что говорить.
— Тим! — позвала меня Сьюзен. Она стояла на ступеньках офиса. — Что опять случилось?
Я кивнул ей и повернулся к Эвану:
— Догадайся, что мне попалось среди записей Сидни? Песенка, которую ты посвятил ей.
— И что?
— Как — что?
— Тим, оставь его. — Сьюзен уже подошла и тронула меня за плечо.
К нам приближался Боб.
— Тим, успокойся, — попросила Сьюзен.
Я показал ей плейер:
— Он говорил, что почти не общался с Сидни. Но ты послушай это.
Эван стоял насупившись.
Сьюзен посмотрела на него, затем на меня.
— Ничего не понимаю.
— Прослушаешь его произведение и поймешь, — сказал я.
— Подумаешь, песенка, — подал голос Эван.
— Какая песенка? — спросила Сьюзен.
— Он скрывал от нас свои отношения с Сидни, — сказал я. — Вполне возможно, скрывает и что-то еще.
Подошел Боб.
— Что здесь происходит?
— Он сочинил для Сидни песню, — пояснил я.
