Нельзя сказать, что ложементы, предназначенные для дроми, были слишком тесными — Птурс, весивший побольше центнера, залезал в свою дыру с трудом, но для людей худощавых, вроде Кро и Вальдеса, это, на первый взгляд, проблемы не составляло. Теснота, однако, ощущалась, так как мясистые части у дроми были не в тех местах, где у нормального человека находятся живот и ягодицы. По этой причине влезть в ложемент в боевом скафандре было невозможно. Если б кто-нибудь проделал этот фокус, то без лазера не выбрался — тут пришлось бы резать или пульт, или пилота.
К десантникам это не относилось. Три десантника, Керр, Оношко и Фархад, сидели в кубрике в скафандрах и с полным вооружением: па левом плече — огнемет, на правом — ракетный блок, в гребне шлема — лазер, а под руками — фризер-автоматы. Вся амуниция не земная, а местного производства, и потому не очень громоздкая. Что до самих десантников, то их набрали с кораблей, оставшихся на базе, и все они были людьми надежными и опытными, из тех бойцов, что одного врага кончают, а трех на мушке держат. Они едва поместились в кубрике, так что приданного «Ланселоту» УБРа пришлось уложить в пилотском отсеке, прямо над шлюзом. По диспозиции ему полагалось первым ринуться в атаку; дальше шли десантники, тяжелая пехота, а в арьергарде, на манер легкой пехоты — Вальдес со своими стрелками. Конечно, ежели им улыбнется удача, если они не сгорят, не рассеются прахом, а окажутся в крепости, где дело дойдет до рукопашной.
В данный момент бейри Вальдеса и сотня других кораблей играли роль приманки. Эта передовая группа, которой командовал Жакоб, кружилась хороводом вокруг крепости, поливая ее снарядами. Били по длинному пестику с разгонной шахтой, по широкому краю ступки с причальными портами, по орудийным башням и локаторам, по антеннам наведения, по огромным кольцам гравидвижков. Палили яростно с энтузиазмом, но без большого толка — защитный барьер окутывал Крысятник непроницаемой пеленой. На тактическом экране «Ланселота» он был ясно виден — ровное голубоватое мерцание, в котором тысячами алых вспышек разрывались снаряды. Экипаж Вальдеса не стрелял, берег боезапас; их бейри, вместе с «Летучим Голландцем» и «Тремя Мушкетёрами», прятался за строем соратников. Они держались у дальней оконечности пестика, где огромный цилиндр открывался в пустоту зияющей черной дырой.
— Пошли на пятый оборот, — раздался в рубке голос Жакоба.
Вальдес взглянул на таймер внизу экрана. Группа крутилась у Крысятника уже тринадцать с четвертью минут, крепость плевала плазмой, все батареи вели сражение, плотность огня была не меньше, чем в солнечной короне. Тринадцать минут достаточно, чтобы дроми очухались и решили, как прищучить наглецов. Конечно, сотня бейри — крупное соединение, но в Крысятнике есть дредноуты, не считая малых кораблей. Выпустить эту армаду в пространство, обойти патрульных, прижать к защитному полю станции и испепелить: с одной стороны — батареи Крысятника, с другой — корабельные орудия. Тут никакой маневр не спасет! Вальдес так бы и сделал, не размышляя столько времени, но дроми тугодумы. Хотя, с другой стороны…
— На шестой раз пошли, — раздалось из коммутатора.
— «Ланселот», есть информация о потерях? — спросил Вальдес.
— Без потерь, Защитник. Люди Земли — отважные и умелые пилоты. — Корабль сделал паузу, потом добавил: — Доблесть тем отраднее, чем больших трудов она стоит[17].
Вальдес подозрительно уставился на своих стрелков.
— Чья работа, камерады?
— Не моя, — буркнул Птурс, дергая туда-сюда стволы своей пушки. — Я ему только старые анекдоты рассказываю. Про генерала и ефрейтора, да про Василия Ивановича с Петькой и Анкой-пулеметчицей.
Кро загадочно усмехнулся:
— Не все же ему слушать твой русский фольклор… Чтобы в нем пробудилась и расцвела душа, необходима более древняя мудрость. Sermo datur cunctis, animi sapientia paucis[18].
Птурс хмыкнул:
— Это ты о чем, Вождь? Какая-то пословица навахо?
— Нет. Навахо говорят иначе: в воробьином гнезде соколу крылья не расправить.
Вероятно, намек на воробья показался Птурсу обидным. Он насупил брови, почесал в затылке и уже раскрыл рот, как в отсеке загрохотало:
— Внимание всем кораблям! Они сейчас отчалят! Мы выманили их!
Пальцы Вальдеса в когтистых наконечниках слегка шевельнулись. На тактическом экране по-прежнему бежала под ними ребристая поверхность гигантской трубы, мерцало защитное поле, и кололи глаза алые вспышки снарядов. На правом орудийном мониторе виднелась часть широкого обода ступки, распахнутые порты и остроконечные мощные клювы готовых стартовать дредноутов. На мониторе левого стрелка бок о бок с «Ланселотом» висел «Летучий Голландец», а за ним, отставая на корпус, маячила изящная стрела «Трех Мушкетеров».
— Ивар, — сказал Вальдес, — это ведущий. Ты отстаешь.
