– И это все бесплатно?
– Совершенно бесплатно.
– Что это еще за осмотр, почему раньше не сказали? – заворчала старуха. – И вообще, ты кто такая? Из сорок второй поликлиники? Я там всех знаю!
– Старшая медсестра Лихоносова Алла Григорьевна! – бодро отрапортовала я. – Так вы придете? Врачи сегодня принимают до шести вечера. Если не придете, сразу предупредите, я вашу фамилию из списка вычеркну.
– Как это – вычеркнешь? – заволновалась старуха. – Какое право имеешь вычеркивать? Я приду!
– Тогда ждем вас! Паспорт не забудьте!
– Ну вот, – сказала я, утерев трудовой пот со лба, – сейчас соберется и пойдет, потому как до шести всего полтора часа осталось. А звонить в поликлинику и проверять, Лихоносову искать она не будет, там такой дурдом творится, по телефону вообще не пробиться! Так что теперь дело за тобой.
Наталья снова тяжело вздохнула и набрала номер своего бывшего. Тихонько изложила свою просьбу, он обещал, что все будет минут через сорок.
Мы подождали еще немного и увидели, что из подъезда вышла Аглая Михайловна.
Теперь шляпка на ней была не черная, а обычная матерчатая панама, и шали кружевной не было. Старуха огляделась подозрительно по сторонам и зашаркала ортопедическими ботинками в сторону районной поликлиники.
Убедившись, что Аглая достаточно далеко, мы вошли в подъезд, поднялись на четвертый этаж.
На лестничную площадку выходили три двери.
Возле одной на стене была целая выставка дверных звонков с самыми разными табличками:
«Е. П. Сипухина»,
«Марципанов»,
«Карл Берг»,
«О. Почтенный».
Были и еще таблички, но мы их читать не стали – и так было ясно, что за этой дверью коммунальная квартира.
Вторая дверь была когда-то обита дерматином, но эта обивка давно ободрана, кое-где в ней виднелись сквозные дыры. Эта дверь была закрыта на ржавый навесной замок.
Ясно было, что здесь никто не живет.
А вот третья дверь была приличная, металлическая, на ней был единственный дверной звонок и три замочные скважины.
Наверняка в этой квартире живет Аглая Михайловна…
Мы переглянулись, спустились обратно на первый этаж и вышли на улицу.
Точно в назначенное время к дому подъехал небольшой серый пикап с надписью «Срочный ремонт ключей».
Пикап остановился, из него вышел худенький человек небольшого роста в аккуратном темном костюме с галстуком.
Выйдя из машины, он огляделся по сторонам, взглянул на часы.
Он был такой маленький и худенький, что издали его можно было принять за подростка. Впрочем, как раз подростки в наше время рослые и плечистые.
– Ты уверена, что это он? – спросила я Наталью.
– Да, должен быть он, – ответила она, но я не расслышала в ее голосе уверенности.
Мы вышли из машины, направились к незнакомцу.
Вблизи он оказался не так уж молод – явно за сорок.
– Здравствуйте, – обратилась к нему Наталья. – Вы, наверное, от Игоря Ивановича?
– Точно, – ответил тот, оглядев нас.
– А как вас называть?
– Можете называть меня Мастер. Идемте, что ли… у меня сегодня еще одна операция.
– А вам не нужны какие-то инструменты? – спросила Наталья, покосившись на пикап.
Мужчина ответил ей выразительным взглядом.
Мы поднялись на четвертый этаж, подошли к двери квартиры Аглаи Михайловны.
– Вот эта дверь… – проговорила Наталья, как будто представляя Мастеру свою знакомую. – Но тут целых три замка…
– Это вы называете замками? – фыркнул мужчина.
Он достал из внутреннего кармана футляр вроде очечника, открыл его, взял оттуда какую-то штучку вроде вязального крючка, наклонился над первой замочной скважиной, засунул в нее свой крючок, немного там повозился.
Замок щелкнул.
Мастер перешел ко второму замку, затем к третьему…
Не прошло, наверное, и двух минут, как он выпрямился и проговорил:
– Все готово.
– Как – уже готово? – удивленно проговорила Наталья.
– Можете входить! – Мастер взглянул на часы. – Я вам еще нужен?
– Вообще-то да.
– Хорошо, – невозмутимо проговорил Мастер. – Игорь Иванович велел мне сделать все, что вы скажете.
Мы открыли дверь, вошли в квартиру.
Квартира у Аглаи Михайловны была небольшая – гостиная и спальня, – но уютная и светлая.
На всех подоконниках стояли горшки с комнатными растениями – бегонии и петунии, малабарские фиалки и фуксии. Не обошлось, конечно, без кактусов и алоэ.
Некоторые растения были ухоженные, некоторые подвяли. Даже алоэ, казалось бы, очень живучее, выглядело умирающим.
В гостиной на стенах висели картинки и фотографии в рамочках – несколько фотографий одного мальчика – наверняка это был Паша Сыроедов в детстве, изображения слащаво-умилительных котов и собак, букет голубых полевых цветов в хрустальной вазе на фоне распахнутого в сад окна…
Из этого ряда выбивалась большая черно-белая гравюра – всадники в старинных костюмах преследуют грациозного оленя…
Наверняка это была та самая гравюра, на которую обратил внимание Горыныч, у старого прохиндея глаз наметанный.
Наталья переглянулась со мной, сняла гравюру со стены…
Мы не ошиблись: под ней оказался встроенный в стену сейф.
Наталья повернулась к Мастеру:
– Вы можете открыть это?
