"А также и меня, смею заметить, и любого встречного вы схватываете на лету. Но и у обычных людей вроде меня бывают внезапные озарения - ведь я сумел раскусить вас, сэр? Не правда ли? И я почти уверен, что если мы привлечем вас в качестве свидетеля и вы примете присягу, то лжесвидетельство вам будет менее по вкусу, чем признание в убийстве".
"А ВАМ - нет?" - спросил он молниеносно.
"Я считаю, - ответил я, - что есть немало людей, которых следовало бы убить. Но я - полицейский, и мои мысли не меняют существа дела... Ведь вы убили Перкинса, не так ли"?
Он кивнул, а затем произнес чуть не с ухмылкой:
"Истощение нервной системы... Любой специалист подтвердит этот диагноз под присягой".
Видит бог, человек он был неплохой. И мне было действительно жаль, когда на следующий день его нашли мертвым - он пустил себе пулю в лоб. А впрочем, что еще оставалось ему делать? Он знал, что находится в моих руках...
И Фред Мортимер умолк... Я запротестовал: он не должен был обрывать рассказ вот так, внезапно.
- Мой друг, - молвил Мортимер, - это не конец. Мы сейчас только подходим к самой волнующей части, от которой у вас волосы встанут дыбом.
- Если так, - сказал я улыбаясь, - тогда, выходит, все рассказанное вами до сих пор - не более чем вступление?
- Вот именно. Теперь слушайте. В пятницу утром, еще перед тем, как мы узнали о смерти сэра Вильяма, я пошел с докладом к инспектору Тотмену. Его не было. Никто не знал, где он. Позвонили ему домой... Теперь держитесь крепче за ножку стола... Когда привратник вошел в квартиру Тотмена, то обнаружил, что инспектор мертв...
- Боже мой! - воскликнул я.
-...А на столе стояла откупоренная бутылка виски и рядом с ней визитная карточка. И чья карточка, по-вашему?! Моя! И что, как вы думаете, на ней было напечатано?.. "Долгой жизни и всех благ, с наилучшими пожеланиями от восхищенного...", далее следовало мое имя. Мое счастье, что со мной накануне был молодой Робертс. Мое счастье, что у него талант все замечать и запоминать. Мое счастье, что он мог подтвердить, какой формы было чернильное пятно на визитной карточке, которую я передал сэру Вильяму. И могу добавить: мое счастье, что мне поверили, когда я изложил слово в слово свою беседу с сэром Вильямом, как изложил ее только что вам. Мне, конечно, сделали официальное замечание за превышение полномочий - в сущности, справедливо. А неофициально мною были очень довольны. Естественно, мы не могли ничего доказать, и самоубийство сэра Вильяма было отнесено за счет необъяснимых. А спустя месяц меня произвели в инспекторы.
Мортимер налил себе вина в бокал и выпил, пока я переваривал эту необычайную историю.
- Теоретически, - сказал я, задумчиво протирая очки, - можно предположить, что сэр Вильям послал отравленное виски не столько с целью избавиться от Тотмена, которого едва ли стоило опасаться, сколько с целью дискредитировать вас. И полностью развенчать вашу версию убийства Перкинса.
- Совершенно верно.
- А затем, в последний момент, он понял, что дальше не сможет жить, или тяжесть его преступлений вдруг стала слишком велика для него, или...
- Что-то в этом роде. Никто никогда об этом не узнает...
Я посмотрел через стол в неожиданном возбуждении, почти в страхе.
- Помните, что он сказал вам? - произнес я, медленно воспроизводя слова сэра Вильяма, чтобы полнее вникнуть в их значение: - "Тот факт, что воспользовались моей карточкой, является сам по себе убедительным доказательством моей невиновности..." А вы сказали: "Но не для меня". И он ответил:
"Я надеюсь, что смогу убедить вас". И ВОТ КАК ОН ЭТО СДЕЛАЛ! Ведь тот факт, что была использована ваша карточка, послужил убедительным доказательством вашей невиновности!
- Здесь несколько иное дело. Доказательством послужило то, что в его распоряжении была моя визитная карточка с особыми приметами, которая и была затем использована, а также то, что именно он совершил первое убийство. Отравивший однажды навсегда остается отравителем.
- Действительно... так... Очень вам благодарен за рассказ, Фред. И все же, - заметил я, покачивая головой, - то, что вы хотели доказать, так и осталось недоказанным.
- Что именно?
- Что в самой простейшей версии может заключаться истина. В деле Перкинса - да. Но не в случае убийства Тотмена.
- Простите, я не совсем вас понимаю.
- Мой дорогой друг, - сказал я, поднимая палец, чтобы особо подчеркнуть мою мысль, так как мне показалось, что вино малость разобрало его, - ведь простым объяснением смерти Тотмена было бы - не правда ли? то, что вы послали ему бутылку с отравленным виски.
Старший инспектор Мортимер посмотрел на меня с удивлением.
- Но ведь я так и сделал... - сказал он.
Теперь вы понимаете, в чем состоит мое "жуткое" затруднение... Я едва мог слушать, а он спокойно продолжал:
