Григорий Семенович, похоже, был настолько растерян, что уже не знал, какие аргументы еще можно привести. Мы с ребятами недоуменно переглянулись.
— Им совсем, что ли, заняться нечем? — проворчал Григорий Семенович, глядя вслед Бабушкину, удаляющемуся от нас в сопровождении военных.
— Да похоже, что это не им заняться нечем, а одному их высокопоставленному начальнику, — возразил я. — Которого очень сильно обидело, что дорогого внучка немножко прокатили с наградами.
— Думаешь? — с сомнением проговорил наш тренер.
— А с чего бы еще им забирать пацана прямо с чемпионата? — объяснил я. — Что за такая пожарная срочность, если на носу и так, и так осенний призыв?
— Тоже верно, — согласился Григорий Семенович. — Но, в принципе, там никаких проблем быть не должно! Я ведь уже договорился обо всем с Институтом физкультуры и спорта. Специально еще в Москве ездил, с людьми разговаривал. По закону никаких претензий к Денису у них быть не может. По бумажкам их все проведено, документы его все в порядке…
Эх, наивный Григорий Семенович! Хороший он мужик и классный тренер, но иногда он меня просто-таки удивлял. Прожив большую часть жизни, он, похоже, так и не смог потерять веры в порядочность всех людей и в торжество справедливости. В чем-то я ему даже завидовал. Но, с другой стороны, в таких ситуациях, которая сейчас сложилась вокруг Дениса Бабушкина, наш Семеныч демонстрировал совсем уж детский отрыв от суровой реальности.
— Может, оно, конечно, и так, — согласился я. — Но даже если у него все документы действительно в идеальном состоянии, то на все их «уточнения» и как они там еще свою бумажную возню называют уйдет время. А пока они будут сверять данные и выяснять, где чья подпись стоит и какого числа она была поставлена, чемпионат уже завершится. И пролетит наш Дениска как фанера над Парижем. А если даже и нет, если он все-таки успеет вырваться из военкомата так, чтобы поучаствовать во всех своих запланированных боях — все равно настрой у него будет уже, мягко говоря, не тот.
— Да, человек, находившийся по кабинетам… — задумчиво проговорил Григорий Семенович. — После такого, если по совести, нужно внеплановый отпуск давать.
— Вот-вот, — поддакнул я. — Так что появление этих военных здесь точно не случайно. Или тот генерал никак успокоиться не может, или… или, кстати говоря, это может быть «подарочек» от других клубов. Заметили, что «Динамо» крепко идет впереди, и забеспокоились. Привет вот прислали таким образом.
— Мда… — протянул Григорий Семенович. — В принципе, такое действительно может быть. Ну и что ты в таком случае предлагаешь делать?
У меня давно уже созрел план для нашего тренера. Но для убедительности и правдоподобности я еще с полминуты простоял молча, как будто бы обдумывая ответ на его вопрос.
— Мне кажется, — заговорил я, — что вам необходимо наведаться в гости к начальнику военкомата.
— И что я ему скажу? — возразил Григорий Семенович. — Ты же видишь, что никакие аргументы на них не действуют. Если уж им чемпионат РСФСР не указ…
— Чемпионат, может, и не указ, — согласился я. — Но хорошие подарки любят все. И гораздо сильнее, чем любой чемпионат. Поэтому идти вам туда лучше не с пустыми руками.
— Ты мне взятку, что ли, предлагаешь давать? — уставился на меня тренер. В нем явно боролись ненависть к подковерной возне и желание сохранить одного из лучших боксеров.
— Ну почему сразу взятку-то? — с напускным простодушием ответил я, припомнив интонацию наглых чиновников из будущих российских сериалов. — Просто подарок. Знак внимания, так сказать. У меня как раз осталась одна банка очень хорошей икры. Вещь очень нужная и недешевая. И очень вкусная, кстати, чего уж там.
— Гхм, — задумчиво кашлянул Григорий Семенович. — Икры, говоришь? Ну что ж, в принципе, это можно…
Тренер изучающе взглянул на меня, потом перевел взгляд на часы, потом снова на меня.
— Сейчас как раз первый день заканчивается, — пожевал он губами. — В общем-то, нам тут, по большому счету, делать уже особенно нечего. Ну что, пошли к вам в комнату, дашь мне свою икру!
Наскоро переодевшись, я в компании Григория Семеновича отправился в общагу. Тренер не скрывал своего раздражения по поводу предстоящего мероприятия.
— Ты понимаешь, Миш, я никому в жизни никогда не давал никаких взяток, — возмущенно говорил он мне, когда мы шли по вечерним ростовским улицам. — Я вообще не понимаю, что это за мерзость такая: взятки, подношения какие-то… Я считаю так: тебя поставили на определенную должность, так будь любезен честно выполнять свою работу! Если все будут так поступать, то и никаких недоразумений нигде не будет. Ну что, скажи еще, что я неправ!
— Да правы-то вы, конечно, правы, Григорий Семенович, — осторожно заметил я. — Да только ведь не все вот так рассуждают, как вы. Некоторые вообще на высокие должности только для этого и лезут, чтобы им все подарки и деньги носили каждый день.
